Небо над бездной

— Куда ты? — окликнул его Кольт.

— Утоплюсь с горя! Вы будете виноваты в моей смерти! Вы, мои лучшие друзья! О, как жестока и несправедлива жизнь!

Голос его растаял во влажном оранжерейном воздухе.

— Он в бассейн побежал, — с улыбкой сообщил Зигги и щелкнул зажигалкой, давая Кольту прикурить, — вы же знаете, каждое утро он плавает не меньше часа. Герман молодец, следит за здоровьем. Плавает, бегает, скачет на коне, мяса не ест, не курит, алкоголя в рот не берет. Не то что мы с вами.

— Да, за здоровьем надо следить, — Кольт вежливо кивнул.

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет, — Зигги улыбнулся и подмигнул. — Я правильно сказал? Не ошибся? Только у вас, русских, есть такие симпатичные поговорки. А помереть здоровеньким обидно, правда?

— Да, конечно, — Кольт опять вежливо кивнул.

— Но помереть больным еще обидней. Организм страдает, борется, теряет силы, и все напрасно. Временное облегчение, пустые надежды. На этом отлично зарабатывают врачи. И как бы ни был человек умен, прагматичен, а все равно готов платить за каждый вздох, отвоеванный у смерти.

 — Зигги молитвенно сложил ладони, скорчил рожу и заговорил тонким, жалобным голоском, почти без акцента: — Ну, еще чуть-чуть, год, месяц, сутки, несколько часов, ну, пожалуйста, я буду хорошим, покаюсь во всех грехах, наделаю кучу добрых дел."

"Он захихикал тонко, противно, хлопнул в ладоши, аплодируя самому себе, потом взглянул на Кольта, нахмурился и очень серьезно спросил:

— Наделаю кучу. Я правильно сказал по русски?

Петр Борисович из вежливости улыбнулся и подумал: «Шут.

Неприятный и, кажется, опасный человек».

Зигги подмигнул ему, сначала одним глазом, потом другим, опять залился звонким смехом, приговаривая:

— Наделаю кучу… целую кучу добрых дел… Ха-ха! Хо-хо! Какой богатый у вас язык! Хи-хи! Сколько разных интересных смыслов! Хе-хе! Ха-ха!

Петру Борисовичу захотелось встать и уйти, он начал тихо ерзать в кресле, но тут как раз смех затих. Лицо Зигги опять стало серьезным. Он тяжело посмотрел в глаза Кольту и произнес с сильным акцентом:

— На самом деле купить отсрочку возможно.

Только валюта требуется особого рода.

Петру Борисовичу стало совсем неуютно под пристальным взглядом маленьких студенисто-сизых глаз, он опустил взгляд, увидел на соломенном подлокотнике руку Зигги и ясно вспомнил слова Сони: «У него отвратительные руки. Пальцы толстые, короткие. На правом безымянном перстень с крупным темным сапфиром. Ногти на обоих мизинцах длинные, остро отточенные».