Небо полное звезд. Другие мы

– Приятно было познакомиться, Анна! – Махнул он.

– И мне. – Отозвалась я.

Сердце подпрыгнуло от волнения.

Прежде, чем закрыть дверь, я проследила взглядом за тем, как парень завернул на соседский участок. Вышедший из машины Отсо Ярвинен, очевидно, был рад его видеть: замешкался, вытер руки о джинсы, а затем распахнул для Мики объятия. Но тот не спешил обнимать соседа. Он протянул ему руку, и они поздоровались вежливым рукопожатием, а затем, подобрав с крыльца сумку, вошли в дом.

– А, ты уже его пустила. – Послышался голос сестры.

Она как раз спускалась по ступеням.

Пёс среагировал и бросился к ней. Может, она и не хотела спускаться на первый этаж, но из-за Дрисса вынуждена была сделать это.

– Он убежал к соседям. – Глядя на неё с укором, бросила я. – Неужели, трудно было присмотреть за ним? Это всего пять минут твоего времени.

– Но ведь вернулся же, так? – Насмешливо усмехнулась Софья.

Я обвела взглядом её прикид. Черные рваные колготы, кожаная юбка, растянутая широкая чёрная футболка с потёртым золотистым принтом, массивные кольца на каждом пальце, металлические браслеты, гнездо спутанных волос вместо причёски.

– Ты себя в зеркало видела? – Не удержалась я, скидывая с себя мамину куртку. – В таком виде ведьмы на шабаш ходят. Надеюсь, ты не одеваешься так в школу?

Конечно, одевается. Мама уже давно даже не пытается с этим бороться.

– Завидуй молча, – хмыкнула она.

Села на корточки и погладила пса.

Я положила куртку на столик, поспешила объехать сестру и направилась в свою комнату.

– И кто только станет терпеть тебя…

– А я, как ни погляжу, у тебя тоже просто до хрена друзей, да, Анна? – Ядовито рассмеялась Софья.

Я хлопнула дверью и сжала пальцы в кулаки. Не хотелось бы это признавать, но она была права. Никто из тех, с кем я общалась в школе, даже не навестил меня после аварии.

– А ты рассказывала своим приятелям-инвалидам о своём прошлом? – Пропела она.

– Да пошла ты! – Крикнула я.

Из-за двери раздался каркающий смех.

«Стерва! Дрянь! Ведьма!»

Мне хотелось, чтобы она заткнулась. Чтобы перестала ржать.

Я закрыла уши ладонями и зажмурилась.

Было почти также больно, как тогда, когда меня толкали сбившиеся в стаю девчонки в школьном туалете. Я не хотела вспоминать, но снова и снова слышала свой жалобный голос и чувствовала, как горят ладони от ударов по двери. Я кричала, задыхалась и молила, но мне никто не открывал.