С поразительной скоростью Роланд отпрыгнул в сторону и как раз успел подхватить леди Кристал, которая неожиданно решила лишиться чувств. Полдюжины Клинков ринулись на помощь, и только тогда Малинда поняла, что Роланд говорил не о ком ином, как о леди Шарлотте Кэндльфрен, тетушке Кристал. Вот почему лицо на рисунке показалось таким знакомым! Король Радгар приходится Кристал двоюродным братом и через эту связь являлся дальним родственником самой Малинды.
О бельмаркской ветви семьи говорили очень редко.
Через несколько часов они с Дианой прогуливались по парку, взявшись за руки и разбрасывая ногами опавшие листья, как в детские годы.
Немного сзади шли Клинки, едва видимые тени под большими ветвями.
Диана изо всех сил старалась поддержать подругу.
— Ты, конечно, скажешь отцу?
— Если договор подписан, то уже поздно.
— Думаю, довольно интересно пожить в Бельмарке. У меня еще никогда не было рыжеволосых любовников. Интересно, а их… да наверняка иначе и быть не может.
Малинда бросила на фрейлину изумленный взгляд, не понимая, насколько Диана серьезна.
— Ты не поедешь!
— Конечно, поеду! Тебе понадобится кто-то близкий, и нелегко будет…
— Ты не поедешь со мной в Бельмарк, и хватит об этом!
— Что еще мне остается делать? — возмутилась Диана, но довольно слабо.
Очевидно — и понять ее можно, — Диана с облегчением приняла сообщение о том, что ей не придется отправляться в добровольное изгнание в Огненные земли.
— Выходи замуж. Или ты обманывала меня, когда говорила, что Чандос каждый раз предлагает тебе руку и сердце?
— Кто такой Чандос?
— Уже кто-то другой? И кто же? Как я поняла, рыжих волос у него нет, а что есть?
Диана хихикнула.
— Обычный набор.
И она принялась за подробное описание.
Только через четыре дня Малинде позволили встретиться с отцом, но и тогда он принял ее в спальне, далеко от широкой общественности. Там она могла кричать и закатывать истерики сколько угодно — слушать ее было некому, кроме Скоффлоу и двух молодых Клинков, сэра Орвила и сэра Руфуса, которые стояли по сторонам двери.
Король в халате и сорочке сидел на скамеечке, а Скоффлоу расчесывал то, что осталось от волос его величества.
— Можешь на колени не падать и по полу не ползать. Ныть совершенно бесполезно. Ты как-то сказала мне, что хочешь выйти за здорового мужчину, а Радгар Эйлединг тверже корабельного киля. Никаких болезней. И, я думаю, половой зрелости достиг.
— Он чудовище!
Лицо ее отца идеально подходило для недовольных гримас.
— Никакое не чудовище.
