Из достоверных источников мне известно, это очень представительный человек, можно даже сказать, обаятельный. Вспомни, как он вел себя с первой женой.
В отношениях с женами Амброз IV был настоящим экспертом.
— Работорговец!
— Пфа! — Король хлопнул толстыми кулаками по коленкам. — Просто очень суровый воин, вот и все. Как, ты считаешь, ко мне относятся Дикие или жители Исилонда? Война есть война, и действия солдата не имеют ничего общего с его личной жизнью. И не слушай все эти россказни насчет нищеты! Пускай бельцы начали с груды камней, зато теперь они достаточно богаты, чтобы покрыть золотом каждый дюйм своей земли.
Радгар Эйлединг способен купить половину Шивиаля из своего собственного кармана!
— Эта мерзкая идея пришла ему или Роланду?
— Не важно, кто первый придумал. — Амброз уже начал терять терпение. — Важно, что подписан мирный договор, который положит конец одиннадцати годам кровопролитной войны. Радгар назначил цену: благородная женитьба на девушке, которая добровольно дает согласие. И кто ты такая, чтобы из-за тебя продолжать войну и смертоубийства? Ты так высоко себя ценишь, да?
Настоящая волчья яма.
Тюрьма, из которой не выбраться.
— А насколько вы цените собственную честь, сир?
Он уставился на дочь, не веря своим ушам.
— Не смей со мной так говорить!
— Нет, смею! Любой нормальный отец лично сказал бы мне. Или даже объяснил условия и спросил моего согласия.
Она заметила, что Скоффлоу тоже недоуменно смотрит на нее, Скоффлоу, который обычно ничего не замечал.
— Стерва! Неблагодарная тварь!
— Давайте, давайте! Рвите и мечите! Заточите меня в Бастион.
А затем отправьте к бельцам в кандалах и скажите чудовищу Радгару, что я всем сердцем согласна выйти за него.
Амброз с трудом поднялся во весь рост, чтобы смотреть на дочь сверху вниз, и теперь голос его звучал настораживающе тихо:
— Можешь выбирать. Или добровольно согласишься выйти замуж, или получишь обвинение в измене. Долгие месяцы Роланд вел переговоры, а ты хочешь выкинуть все к демонам? Ты желаешь нести ответственность за тысячи смертей и порабощенных жизней? За последующие годы резни?
— Почему ты просто не попросил меня? — прошептала она.
Глаза его превратились в крошечные щелочки. Амброз смотрел на дочь, силясь понять, сломил ли ее сопротивление.
— И что бы ты тогда ответила?
Выбора не было.
— Конечно, я бы согласилась."
"Как только она произнесла эти слова, весь гнев улетучился. Не осталось даже ненависти. Только презрение: мог бы и сам ей сказать.
