Следует поговорить с ним и выяснить, как самочувствие Льва Петрович, и что с моим трудоустройством."
"В холле Иван появился минут через десять и уже в халате, видно где-то на улице он его снимал перед пробежкой. Что ж, так мне спокойней, а то моя реакция на его тело меня пугает. Понятно, что я девушка одинокая, но всё же здравомыслие и рассудочность позволяли мне всегда держать свои эмоции и чувства в узде. А тут вроде как антипатия к Ивану как к человеку, а сама вон чего.
Иван увидел меня и сразу подошёл.
— Доброе утро, Анна! — бодро поприветствовал меня Берестов.
— Я хотел с вами поговорить ещё вчера, но очень поздно вернулся. Подождите меня в кабинете буквально пару минут, хорошо?
Я успела только кивнуть, а Иван уже исчез из вида. Сразу видно, как человек привык, что его приказы однозначно выполняются. Не желая и сейчас нарушать эту традицию, я смиренно пошагала в сторону кабинета.
Нельзя сказать, что я сильно волновалась, но странная дрожь в руках ощущалась. Что это? Неужели я, как нежная барышня, реагирую на Иван-царевича? Но нет, это не так! Это наверное от возмущения! Да, точно, это так и есть!
Убедив себя в том, Иван вызывает только возмущение своим властным поведением, я зашла в кабинет.
Сейчас у меня была возможность получше рассмотреть его. В первый раз мне было не до этого.
Да, обстановка чисто мужская, черная мебель, массивные стол, стулья, и мало солнечного света. Это я и вчера успела заметить, а сейчас с удивлением увидела на стене справа фотографии в рамочках.
На фото были дети, сыновья Льва Петровича.
Были совсем малыши в колясках и уже студенты, почти взрослые мужчины. Одно фото мне особенно понравилось: Игорь, Иван и Дмитрий стояли у дома приобняв друг друга за плечи. Все трое ещё школьники, но Иван явно крупнее всех. Дети смотрели в объектив и счастливо улыбались, день был солнечным и фотография словно светилась летним зноем и детской незамутненной радостью.
— Отец очень любит эту фотографию, — раздался голос Иван позади меня.
Обернулась и почти уткнулась носом в грудь мужчины.
Он смотрел на фото и похоже и не заметил, как сильно нарушил мое личное пространство. Мне пришлось шагнуть в сторону стула и замереть в ожидании. Иван словно очнулся и посмотрел на меня.
— Простите, я сегодня немного сам не свой, — Иван развернулся, сел на стул и указал рукой на стул напротив, предлагая сесть и мне.
— Всё нормально. Скажите как состояние Льва Петровича? — было понятно, что он жив, но хотелось подробнее узнать о его самочувствии.
