Проверить кое-что. И тебе дела передать. — смотрю на Димку.
— Не знаю, что ты задумал, но если нужно помочь — свисти. — брат, как всегда, готов поддержать.
Димка уходит, а следом появляется детектив. Информация короткая, но важная. Любовник Ольги в Германии сейчас и весьма вольно себя ведёт, видимо он решил, что слежки за ним нет. Да и Ольга, вероятно, ему сообщила, что её возвращение осталось незамеченным. Она полагала, что я вновь ее отправлю к матери, а никто ничего не предпринимает и она решила, что свободна, что я не интересуюсь её местонахождением.
Прекрасно! Теперь прошел момент действовать.
Яковлева поручаю детективу. Задачу ставлю простую, но жёсткую — вернуть его в Россию в течение двух дней. Любым способом выудить его на мою территорию, а здесь я сам все решу. Немецкая тюрьма для этого ублюдка была бы курортом, поэтому Яковлева необходимо возвратить на родину.
Второй вопрос беру в свои руки. Ольга. Она расслабилась и стала вести вольную московскую жизнь, особо не светится, но уже и не волнуясь тусит то там, то здесь.
А меня не покидает ощущение, что её нужно потрясти хорошенько и вытрясти всё, что происходило в клинике, где эта гадина делала аборт и ЭКО. Я начинаю думать, анализировать и понимаю, что есть вопросы, которые требуют ответа. И ответы я получу — любым путём.
Мой пульс стучит, как азбука Морзе — действуй, действуй, действуй!
54. Анна
Я упала на кровать, лежу смотрю в потолок и пытаюсь не дышать. Замираю на выдохе и слушаю, как стучит сердце.
Очень давно я так не делала, лет с пятнадцати. А до этого возраста так успокаивала себя, когда получала очередную выволочку от матери. Замирала, словно умирала, и пыталась не дышать, как можно дольше. И меня это успокаивало.
И вот, снова практикую это. Делаю глубокий вдох и снова не дышу на выдохе. Обычное дыхательное упражнение, случайно найденное ребенком, чтобы справляться со стрессом.
В какой-то момент начинаю смеяться, истерически, некрасиво. Минут через пять успокаиваюсь и сажусь на кровати.
Так, хватит, Аня. Умойся и соберись. Нужно что- то делать, иначе ничего хорошего не получится. Страдай, Аня, но живи! Иду в ванную и умываюсь, затем наношу лёгкий макияж. Смотрю на себя в зеркало. Ничего так, даже не скажешь, что истерила до слёз и душа в иголках.
Я выхожу из комнаты. Спускаясь по лестнице, вижу в гостиной Льва Петровича. Он говорит по телефону и не видит меня.
— Ваня, я понял. — молчание. — Да, я все сделаю.
