— Дима, завтра с утра позвони Крепову и назначь встречу, — Ваня ерошит волосы на голове и продолжает ходить, — поедем договариваться.
— О чём, Вань? — тихо спросил я, присаживаясь на стул рядом с дверью и вытягивая ноги.
— О спасении фирмы, Дим. А сейчас, давай займёмся работой, зови юристов, потом пусть придет Зиновьев, он спец по трудным делам. Будем искать новых оптовиков. — Ваня открыл блокнот и начал писать туда что-то. — Что сидишь? Беги давай, время не ждёт!
Я продолжаю сидеть.
— Вань, отцу ничего говорить не будем.
А там как уж получится. Мы можем потерять почти шестьдесят процентов фирмы, в лучшем случае. Такое не скрыть. Да уж, Крепов втянул нас в такую сделку, что…Вот тебе и друг семьи называется.
Иван подошёл ко мне и глядя сверху тихо проговорил:
— Дим, ты прости меня.
Я в недоумении уставился на брата.
— За что?
— За то, что пропал тогда и оставил вас, хотя, как старший, должен был быть рядом с вами после смерти мамы. Да и теперь из-за меня такая вот чехарда.
Улыбаюсь, глядя на Ваню, и так же тихо, как он говорю:
— Ну что поделать, — я сделал преувеличенно тяжёлый вдох, — если женщины из-за тебя готовы целые фармацевтические империи рушить.
Такой вот ты роковой мужик.
Ванька засмеялся и шутливо стукнул меня по лбу. В такие моменты брат был таким же, как до смерти мамы, как до своего исчезновения на шесть лет — живым.
И в этот момент у него зазвонил мобильный. Брат глянул на экран и чертыхнулся. На экране горело «Элла».
— Да, Элла, здравствуй, — Ваня явно не собирался избегать общения с ней, — ты в Москве?
Дальнейший разговор я не слушал, но и так понятно, что она хочет встретиться.
И срочно. И это тоже понятно. Девушка сильно хочет получить Ивана и не желает ждать.
Иван положил трубку и повернулся ко мне.
— Дим, Элла вечером приедет к нам домой. Попытаюсь её вразумить как-то. — в голосе брата было мало уверенности. — А сейчас давай попробуем найти хоть какую-то реальную возможность спасти дело отца.
И мы до вечера ищем возможность избежать потери средств компании, но пока, кроме долгих судебных разбирательств, никто ничего предложить не может.
Это даст отсрочку неизбежного, но не решит проблему.
Около половины восьмого мы с Иваном едем домой. Едем молча. Настроение просто даже не на нуле, а где-то в отрицательных значениях. Дома, не сговариваясь идём в кабинет, словно это место может нам помочь. Поели мы на работе и поэтому сидим и хлещем минералку. Мозги нужны трезвые, поэтому никакого алкоголя. А выпить дико хочется.
