Ещё одна попытка устроить допрос прямо в палате может вызвать подозрение.
В кармане завибрировал мобильный — из-за бесконечных звонков Кати я отключила звук. Смотрю на экран. Иван.
— Да, я слушаю, — грустно произношу в трубку.
— Ты в клинике? — вопрос сразу выдает, что за моими передвижениями следят.
— Да, навестила Льва Петровича, — решаю не вдаваться в подробности.
— Прекрасно, Аня, — голос Ивана совсем не злой, — давай тогда встретимся на полпути, хочу с тобой где-нибудь пообедать.
— Хорошо, — просто соглашаюсь я.
Договариваемся, где встретимся, и иду к машине Романа.
Пока ехали, я пыталась осознать вероятность того факта, что нашла свою родную мать. Что я чувствую? Оказывается ничего. Думала будет какое-то невероятное ощущение радости и восторга сразу, а оказалась, что внутри просто жуткая тишина.
Словно море перед штормом — полный штиль.
Вздыхаю глубоко и смотрю в окно автомобиля, чтобы перестать смотреть внутрь себя и бесконечно бегать мыслями по одному и тому же кругу. Так хочется почувствовать себя уверенной и сильной, но потребность поплакать плохо сочетается с такими желаниями.
Поэтому не пытаюсь себя мучить и просто грустно продолжаю смотреть на дорогу.
Мы подъезжаем и я вижу, что Иван приехал первый и ждёт меня.
Он стоит у передней пассажирской дверцы своего автомобиля и ждет, когда я подойду. Иван не улыбается, но крепко вцепился в меня взглядом, а я не могу отвести своих глаз от этой картинки — темное блестящее авто, рядом высокий, статный и тоже темный мужчина.
Иван сегодня вырядился как гангстер: черная рубашка и черные брюки. И не брился утром, о чем активно сообщает щетина.
Шла я и разглядывала моего будущего мужа, не имея сил отвести взгляд или остановиться. Вероятно, растрепанность моих чувств после разговора с Львом Петровичем как-то повлияла на мой самоконтроль и ощущение безопасности — мне хотелось подойти к Ивану и прижаться к нему, почувствовать опору и успокоение.
Но я просто подошла и остановилась у двери. Иван пару секунд смотрел на меня, а потом сделал шаг в мою сторону и обнял.
Пару мгновений и Иван уже нежно целует меня в губы. Потом вновь притягивает к своей груди.
И так мы стоим у машины — в обнимку. Меня не смущает, что на нас смотрят, меня смущает только один момент — как Иван-царевичу удалось прочитать мои мысли?
— Что случилось? — Иван уже реально меня пугал своей невесть откуда взявшейся проницательностью.
Я выползла из объятий и не очень убедительно улыбнулась.
— Ничего.
