Нечестивцы

На самом деле я лихорадочно думала о том, что скорей всего мы уже далеко не убежим и это парень, этот милый, не тронутый проклятым мраком этого современного мира, парень…он погибнет только потому, что осмелился пойти против Макса. Я так хотела, чтобы он остался в живых, смотрела в его глаза и видела то, что вообще отчаялась, когда — либо увидеть во взгляде мужчины — нежность, страх за меня и любовь…такую хрупкую и бескорыстную…любовь, которая только отдает, а не жадно берет. Я не знала такой любви, я знала безумие и дикую одержимость.

На душе стало тоскливо, словно вся моя жизнь, которая горела, кипела и бурлила, вдруг превратилась в пепел, а у Дэна…у него есть свет. Этот свет — я. Я откусила кусочек мороженного.

— Очень вкусно. Спасибо.

А потом вдруг поняла, что в горле першит от слез.

— Денис, еще не поздно все бросить и бежать. Он не будет преследовать тебя сейчас. Пойдет за мной. Это фора. Ты сможешь скрыться. Уходи. Со мной все будет хорошо, вот увидишь. Это безумная затея…этот побег…он обречен на провал.

Дэн вдруг схватил меня за руку и сильно сжал мое запястье:

— Я люблю вас, Дарина. Понимаете? Я вас люблю. Я изначально знал на что я иду. Зачем мне все это, если не дойти до конца? Не попробовать. Я готов ради на вас на все. Даже на смерть. Там, заграницей. Вы только хорошо запомните — если попадете туда без меня. В той машине…она спрятана у дороги. Сразу за оврагом. Вы найдете. Там все есть и номер телефона того, кто ждет нас обоих и сведет вас с братом.

Я хочу, чтоб вы жили.

— Но ты помнишь свое обещание? — тихо спросила я, глядя ему в глаза.

— Помню. А вы просто запомните, что я люблю вас.

Я почувствовала, как от этих слов сердце забилось быстрее. Нет, не в примитивном наслаждении признанием, а именно от того, что я слышала этот эмоциональный всплеск, я верила ему. Ни одно слово не оставило сомнений. Никто и никогда не говорил мне о любви…кроме того…кому я тоже верила. Но не так. Не было в ЕГО словах этого света, в них жил мрак, вселенское сожаление о чувствах, смирение с ними и дикая необратимость.

Только…те другие признания все же были дороже. Я протянула руку и погладила Дэна по щеке, увидела, как закрылись в изнеможении его глаза:

— Поцелуй меня.

Не знаю, как это вырвалось. Само собой. Мне захотелось дать что — то взамен. Дать кусочек счастья и надежды. Потому что я знала — он не выживет. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.