Сердце офицера

"глава 1

— Петр Михайлович… — жалостливый голос раздался с соседнего сиденья. — Может, всё-таки я…

— Лежи уж, лейтенант.

Громов довольно усмехнулся и поддал газку.

Если бы кто-то сутки назад сказал ему, что он, обмывая большую генеральскую звезду, сядет за руль после знатной пьянки, Петр лично налил бы шутнику граненый стакан «беленькой» и проконтролировал бы, чтобы тот выпил все до последней капли.

Черт побери… Да!

Он получил генерала!

Пришло распоряжение.

Адреналин до сих пор бегал по крови, удовлетворяя и теша тщеславие Петра.

Громов с самими близкими сослуживцами два дня назад уехали за город, где знатно покутили. Нельзя такое событие оставить без внимания. Дальше — больше. Ему ещё не раз придется проставиться, а потом…

Потом только вперед. Петр сильнее сжал руль. Его «гелик» несся по дороге, на спидометр мужчина даже не смотрел. За рулем должен был находиться водитель, Серега. Тот все два дня сидел, тоскливо посматривая, как гуляет начальство, готовый в любую минуту сорваться в ночь и привезти то, что вышестоящее руководство пожелает.

А потом Серегу скрутило. Где он подхватил чертову инфекцию — непонятно. Парню реально поплохело. Они уже выехали в город, и тут того прорвало. Посерел, позеленел. Сначала тормозили. Громов терпеливо слушал, как бойца выворачивало наизнанку. Потом молча вышел, покурил и сам сел за руль.

— Сиденье разложи, — отдал он распоряжение, когда Серега в очередной раз вернулся, едва стоя на ногах.

Громов тоже был хорош. Выпил сегодня прилично. Дурь в голове гуляла знатно, а новые возможности и перспективы окрыляли. Петр постоянно возвращался к происшедшему событию, перебирая в памяти собственные ощущения. Эти два дня ещё знаменовались тем, что ему не позвонил разве что ленивый.

Слух о новом назначении распространялся молниеносно. Оно и понятно.

В сорок лет и генерал… Тем более ФСБ.

Громов не тешил себя напрасными иллюзиями. Не за красивые глазки и не за заслуги перед Отечеством он получил так рано заветную звезду на шевроны.

Дед — генерал… Да и тесть, которого язык не поворачивается назвать бывшим, тоже непростой человек в их системе.

Громов и сам по себе был весьма неплох. Но даже при всех его отличительных характеристиках дослужился бы максимум до полкана. На этом звании для простых смертных дорога вверх прикрывается.

Кривая ухмылка искривила суровые черты лица мужчины.