И нож, ого-го! Таким кабана завалить можно… Можешь доставать шило и дырявить погоны для очередной звезды, товарищ следователь.
– Оставь все как есть, – бросил Вадим Викторович. – Пошли отсюда.
Перед тем как покинуть комнату, он, после секундного колебания, выключил телевизор.
Рост отполз в сторону, щупая лоб. Кости, кажется, целы, но под пальцами чувствовался разлохмаченный круг с бахромой кожи. Он повернулся к Призраку. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга чуть ли не целую минуту, не предпринимая никаких действий.
Совершенно случайно взгляд Роста упал на сломанный черенок лопаты, которым он ранил это существо. Его увидел и Призрак, и они одновременно бросились к нему. Рост был ближе и, схватив его, быстро перевернулся на спину, выставив перед собой расщепленный конец. Оскалив зубы, Призрак надвигался на него как обезумевший гризли, лицо выражало бессмысленную пустоту. Окровавленный пиджак болтался, край когда-то белоснежной рубашки выбился, галстук вяло свисал где-то сбоку, как лоскут мяса. Из пробитого живота выглядывал влажный комок кишок, напоминая красного слизня, который не мог определиться и раздумывал, остаться ему внутри или продолжить вылазку.
Рявкнув, он прыгнул на Роста, напоровшись на острие, которое с треском прорвало плоть, разрывая внутренние органы, дойдя почти до позвоночника. Его лицо остановилось в миллиметре от покрытого испариной лба Роста. Глаза медленно покрывались мутной пленкой. Губы что-то беззвучно прошептали, изо рта пошла кровь.
Гюрза вдруг почувствовал, что всеобъемлющая боль в желудке куда-то исчезла.
Факел в искромсанном желудке затушили. Исчезла и раскаленная ненависть к ним, даже к этому, четвертому. Зато изнутри медленно поднимался шершавый комок, словно магнит, облепленный металлической стружкой, он раздирал трахею и гортань, пробираясь к глотке. Отвратительное существо, жившее в нем столько времени, отчаянно торопилось наружу, оно чувствовало, что тело, в котором оно так комфортно проводило время, угасало. Гюрза слышал булькающие стоны существа, оно извивалось и кусалось, рвало на куски его и без того истерзанные внутренности… Затем раздался легкий хлопок, как лопается пузырь, надутый из жевательной резинки, и все стихло.
В груди стало необыкновенно легко, будто оттуда извлекли заржавевший крюк для ловли акул… Он свободен. СВОБОДЕН.
…Вокруг до самого горизонта стлалась сияющая, прохладная дымка нежно-фиолетового цвета. Торжественная Тишина, которая оглушала своей величественностью, и ангел.
