– Я… Все равно ничего не вышло бы, – уклонилась Алекс от прямого ответа, не в силах забыть последнюю реплику графини. – Как говорится, мы вращаемся в разных кругах.
– Я знаю это и знаю также почему, – сухо процедил Тони. – Отчасти в этом виноват Родди Карстерз.
Александра встрепенулась, с испугом сообразив, что Тони осведомлен о ее печальной непопулярности. Она думала… надеялась… что никто из Хоторнов не подозревает о ее унизительной участи.
– Я просил Карстерза приехать к нам завтра утром, – резко продолжал Тони.
– Необходимо предпринять что-то, попытаться изменить его мнение о вас и заставить забыть оскорбление, которое вы нанесли ему, покинув одного посреди залы той первой ночью…
– Заставить забыть! – взорвалась Александра. – Энтони, он говорил ужасные, отвратительные вещи о вашей бабушке.
– Карстерз постоянно это проделывает, – рассеянно согласился Тони. – И особенно веселится, стараясь шокировать, смутить или запугать женщин, и если это ему удается, начинает презирать жертву за глупость и трусость.
Карстерз словно птичка, которая перелетает с ветки на ветку и всюду сеет семена раздора. Большая часть того, что он изрекает, весьма забавна, правда, не для тех, о ком идет речь. В любом случае вы либо должны были уничтожить его взглядом, либо ответить чем-то столь же возмутительным.
– Мне ужасно жаль. Я не знала…
– Беда в том, что вы вообще многого не знаете, – выдавил Тони. – Но как только мы доберемся до дома, я намереваюсь просветить вас.
Необъяснимое предчувствие ужасного несчастья, усиливающееся с каждой минутой, охватило Алекс. Экипаж остановился у дома на Аппер-Брук-стрит. Они вошли в гостиную. Тони, указав ей на обитое светло-зеленой парчой кресло, подошел к буфету, чтобы налить себе виски. При виде его разгневанного несчастного лица девушка тихонько охнула."
"– Алекс, – резко начал он, – в этом сезоне вы должны были иметь ошеломляющий успех. Богу известно, что у вас для этого есть все необходимые качества, причем в совершенно греховном изобилии.
Но вместо этого вы потерпели самый оглушительный провал за последние десять лет.
Александра едва не потеряла сознание от стыда, но Энтони, предостерегающе подняв руку, поспешно объяснил:
– Это моя вина, не ваша. Я утаил от вас истину, вещи, которые обязан был открыть раньше, но бабушка запретила мне, потому что боялась лишить вас иллюзий.
