– Поцелуй меня, – шепнул он, обдавая ее горячим дыханием, зажигающим огонь в крови. – Поцелуй меня, – настойчиво повторил он, проводя губами по щеке, прокладывая цепочку из поцелуев к ее чувствительной шее и раковине уха. Его руки запутались в ее волосах, чуть приподняли лицо, и взгляды их скрестились.
– Забыла, как это делается? – насмешливо осведомился Джордан.
Алекс скорее умерла бы, чем позволила ему понять, что он был единственным мужчиной, целовавшим ее в губы за последние пятнадцать месяцев. Однако она видела, что он начинает угадывать правду.
– Нет, – задыхаясь пролепетала она.
Его раскрытые губы вновь обожгли ее долгим поцелуем.
– Поцелуй меня, принцесса, – хрипло настаивал он, целуя ее шею и плечи. – Я хочу убедиться, так ли это хорошо, как помнится.
Так, значит, он тоже воскрешал в памяти их поцелуи! Это ошеломляющее открытие сломило остатки сопротивления… С тихим отчаянным стоном она повернула голову и припала к его губам. Руки против воли поднялись, чтобы обвить его шею. На этот раз она отдалась его грубому, властному и одновременно нежному поцелую, приоткрывая губы под чувственным нажатием, и в это же мгновение его язык завладел ее ртом.
Затерянная в бурном море желания, страсти и смущения, Александра ощутила, что его ладонь гладит ее бедра, но вместо того, чтобы вырваться, сжала его плечи, припадая к нему всем своим словно плавящимся от горячечного накала телом. По спине Джордана пробежала дрожь. Не прерывая поцелуя, он бережно сжал ее грудь, перекатывая между пальцами мгновенно затвердевший сосок.
Язык проник еще глубже и неожиданно удалился. Пронзающие выпады повторялись снова и снова в головокружительном, все убыстряющемся, сводившем с ума ритме. Бесконечный, опьяняющий поцелуй, жар его рук, ласкающих грудь, напряженная сила ног и бедер, прижимающихся к ней, творили колдовство, и Александра отвечала на поцелуи с тем же беспомощным пылом, который ощущала когда-то, только на этот раз ее застенчивость поглотило желание прижать его к себе, притвориться хотя бы ненадолго, что он – тот, о ком она мечтала всю жизнь.
Джордан сознавал только одно – женщина в его объятиях дарит ему неземное наслаждение, и не мог дольше ждать. Когда она робко коснулась языком его губ, он стиснул жену, втягивая ее язык в свой рот, изнемогая от первобытного, примитивного желания, бурлящего в чреслах. Борясь с яростной потребностью бросить ее на ковер и взять тут же, на полу кабинета, Джордан с трудом оторвался от Алекс и прерывисто вздохнул.
