– Но он не дворняжка! – запротестовала Александра, нагибаясь, чтобы нарвать розовых полевых цветов, растущих у самых ног. – Это английская овчарка.
– Что?! – потрясение воскликнул Джордан.
– Английская овчарка, – пояснила Алекс, думая, что мужу просто неизвестна эта порода. – Они очень умны и вырастают не слишком большими. – И, заметив, что муж смотрит на нее с таким видом, словно она полностью потеряла рассудок, Александра добавила:
– Этот милый маленький мальчик мне все рассказал.
– Это милый маленький честный мальчик? – саркастически переспросил Джордан.
– Тот самый, что поклялся, будто пес породистый?
– Да, конечно, – подтвердила Александра, склонив голову набок и удивляясь его странному тону. – Тот самый.
– В таком случае остается надеяться, что он солгал также и насчет родословной этого крошечного чудовища.
– Так он лгал мне?
– Причем бессовестно, – мрачно подтвердил Джордан. – Если вот это – английская овчарка, он должен вырасти размером с пони, этакий неуклюжий мохнатый великан с огромными лапами! Лучше бы его отец был маленьким терьером.
Он с таким отвращением оглядел будущую «овчарку», что Александра поспешно отвернулась, скрывая улыбку, и, став на колени, подняла щенка."
"Юбка ее вишневого дорожного костюма ярким красочным пятном выделялась на фоне ковра темно-зеленой травы. Джордан смотрел на прелестного ребенка, ставшего его женой: ветерок играет каштановыми локонами, упавшими на алебастровую щеку, губы сосредоточенно сжаты, в одной руке маленький букетик розовых цветов, в другой – присмиревший щенок.
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви деревьев, окружали ее голову сияющим ореолом.
– Ты словно сошла с Портрета Гейнсборо, – тихо признался он.
Завороженная чувственно-хрипловатыми нотками его голоса и странным, почти благоговейным взглядом, Алексанра медленно встала.
– Я не такая хорошенькая.
– Разве? – шутливо удивился Джордан.
– Жаль, конечно, но, боюсь, из меня получится самая обыкновенная, ничем не примечательная женщина.
Невольная улыбка осветила смуглое лицо. Джордан медленно покачал головой:
– В тебе нет ничего обыкновенного, Александра. Его решение держаться подальше от жены, пока та не повзрослеет и не сможет играть в романтические игры по его правилам, внезапно и безжалостно было подавлено непреодолимой потребностью смять эти нежные губы своими. Всего лишь раз.
И не успел он шагнуть к ней, как сердце Александры забилось в тревожном ожидании.
