Его кожа была совсем как плотный атлас, и Александра наслаждалась ее вкусом, с безумной радостью замечая, как судорожно он вцепился ей в волосы, когда она стала посасывать сосок. Но как только она сползла ниже, лаская губами его живот, Джордан, издав непонятный звук, поспешно подтянул ее наверх, уложил на спину и приподнялся над ней.
Страсть сжигала каждую частичку его тела, и Джордан недоумевал, в какую минуту он превратился из охотника в добычу. Он сознавал только, что эта чарующая девочка, которую он пытался обучить радостям любви, вдруг превратилась в ослепительно неотразимую соблазнительницу, намеренно сводящую его с ума, заставляющую потерять голову от неудовлетворенного желания.
Он грубо раздвинул ее губы своими; рука медленно поползла по бедрам и животу и наконец замерла на треугольнике волос. Александра мгновенно оцепенела и, сдвинув ноги, энергично затрясла головой. Джордан, почти лишившийся остатков воли, все-таки заставил свою руку лежать спокойно и поднял голову, глядя ей в глаза.
– Доверься мне, дорогая, – умоляюще прошептал он, начав нежно, но неустанно ласкать самое чувствительное местечко, скрытое складками плоти. Пальцы нырнули во влажное тепло в поисках наслаждения. – Не бойся.
После минутного колебания Александра обмякла, и ее бедра раскрылись словно сами собой.
Всего этого Джордан ожидал и знал, что она начнет отбиваться, как только ласки станут слишком интимными. Но Алекс дарила себя безоглядно, безудержно, презрев оковы страха, и ни на секунду не сомневалась в муже.
Волна нежности к этой невинной соблазнительнице с колдовскими глазами нахлынула на него, растопив лед в сердце. Никогда еще ему не отдавались с такой чистой, незамутненной любовью, так безрассудно-пылко.
Девушка закрыла глаза, спрятав пылающее лицо у него на груди, пока его пальцы играли с крохотным холмиком, готовя его к вторжению.
Наконец Джордан, не в силах противиться огненному желанию и страшась мысли о том, что должен причинить Александре боль, лег на нее и, опираясь на локти, бережно сжал ладонями ее щеки.
Пульсирующая плоть почти касалась пока еще сомкнутых лепестков.
– Алекс, – гортанно пробормотал он удивительно робко даже для самого себя. Длинные ресницы затрепетали, и Джордан понял: она уже все знает. Девушка часто и неглубоко дышала, но, вместо того чтобы зажмуриться, она не отрывала от мужа взгляда, словно пытаясь найти утешение и ободрение у того человека, который должен был вот-вот ранить ее.
