Мотив на щемящей взволнованной ноте, характерной для всех его лучших произведений, вылился здесь в победную песню, песню радости и опьянения. Это было языческое восхваление жизни, переведенное на музыку, чарующую своей магией. Прекрасное сочинение, но оно многого требовало от исполнителя, и, когда был сыгран финал, Тайра уронила руки с облегчением и усталостью. Все сжаром зааплодировали.
— Отлично, браво! — воскликнул Иван.
— Я еще должна играть? — спросила Тайра.
— Ну конечно, — ответил он.
— Мы ведь вызвали вас на «бис», разве вы не поняли?
— Благодарю вас. В таком случае сейчас я покажу свою работу. Это попурри из датских народных песен, тех, которые каждый ребенок в Дании знает с колыбели.
Она играла очаровательно, с той живостью, что, как знала Лидия, покоряет любую аудиторию на концерте. Сомнений не было, девушка определенно подавала большие надежды, но Лидия понимала, что нужно гораздо больше, чтобы достичь успеха в непростом, критически настроенном музыкальном мире.
Тайра закончила играть, и Иван торжественно повел ее от рояля к свободному креслу возле Филипа.
— А теперь мы услышим вас? — спросила Тайра с сияющими глазами.
— Очень надеюсь, что вы не будете разочарованы, — произнес, подтрунивая, Иван ее же фразу, и Лидия увидела, как девочка вспыхнула.
Иван сел за рояль и пробежал по клавишам, разминая пальцы. Он начинал свою карьеру пианистом и, только когда стал дирижером, отказался от исполнительской деятельности, но до сих пор, хотя и очень редко, солировал на рояле.
По слухам, дошедшим до Лидии, Ивана Разумовского было легче заставить сыграть на рояле ради любви, чем ради денег. Эту репутацию он заработал, как она знала, потому, что иногда, пусть и редко, его можно было уговорить сыграть в гостиной какой-нибудь bonne amie, но она догадывалась, что он часто играл наедине той, которая добивалась его симпатии.
Сейчас, торжественно пробежав пальцами по клавишам, он повернулся к своей аудитории.
— Я начну программу, — сказал он, — с «Рапсодии фа диез».
Лидия услышала, как Тайра тихонько охнула, но больше никто не произнес ни звука, и Иван начал играть. Такой жестокости никто от него не ожидал. Тайра сыграла рапсодию по-настоящему хорошо, но по сравнению с человеком, который ее сочинил, она выглядела школьницей, с трудом разбиравшей экзаменационную пьесу.
