Под умелыми пальцами Ивана музыка поднялась до эмоционального крещендо; стали слышны тонкие полутона, подспудные течения, о которых слушатели не подозревали, и выраженная в музыке сложная, трудная личность композитора. Он передал своим слушателям понимание всего того, что молодой Иван хотел и требовал от жизни, всего, что он нашел, всего, что испытал, и всего, что осталось неуловимым — недосягаемым.
Во время игры Ивана трудно было думать о чем-нибудь, кроме него самого. Только когда прозвучал последний аккорд торжественного финала, Лидия сумела оторвать от него взгляд и посмотреть на Тайру.
Девушка была очень бледна, в ее глазах блестели слезы. Она без слов поняла урок, преподанный Иваном, который сделал это, как горестно подумала Лидия, с ненужной суровостью. Он словно в открытую сказал всему свету: «Вы хороши, но недостаточно!»"
"И все же, хорошо зная Ивана, Лидия сомневалась, что именно этого он добивался. Она решила, что, возможно, из-за своей ребячливости ему просто захотелось покрасоваться — объявить Тайре и всем остальным о своем огромном превосходстве.
То, что ее догадка верна, она поняла, когда Иван поднялся из-за рояля. Увидев расстроенную Тайру, он подошел к ней, взял ее руку и поднес к губам.
— Простите меня, — сказал он, и в его тоне и жесте не было ничего театрального.
Все промолчали, Иван вернулся к роялю, глянул в открытое окно, словно искал вдохновения. Затем начал играть. Он играл что-то новое, работу, которую Лидия прежде никогда не слышала, скорее всего это была часть последней симфонии.
Начало было спокойным, а затем в произведении и в безмятежной мелодии снова зазвучала неутоленная жажда, которую Лидия хорошо понимала. Недовольный, не нашедший взаимности, Иван молил о том, что искал всю свою жизнь. Эту муку желания было почти больно слышать, хотя в ней в то же самое время чувствовались и радость, и восторг. Мелодия уносилась вверх все выше и выше, неспокойная, ищущая, все время на грани достижения чего-то, так и оставшегося недостигнутым. Ее мучительная острота сковала напряжением слушателей и настроила их почти на эмоциональный взрыв, так что Лидии казалось, еще секунда — и они больше не выдержат.
«Вот, что переживает Иван, вот, чего он жаждет, — сказала она себе и повторила вновь и вновь, — но этого ему не достигнуть! Не достигнуть!» Эти слова были как насмешка над ней самой. Она была не в силах помочь Ивану.
Внезапно Иван бросил играть. Это было не завершение, не финал, он просто снял руки с клавиатуры и вышел из-за рояля.
