В этот момент Кристин ощутила присутствие еще одного человека — кто-то стоял возле дверей. Она повернула голову и увидела, что это подполковник. Сэр Фрейзер нашел взглядом медсестру.
— Здесь требуется доктор Дирман, — произнес он. — Позвоните ему.
В этот момент в комнату вошел кто-то еще.
— Я здесь, — тихо сказал врач.
Он направился прямо к кровати, без извинений миновав подполковника.
Стелла по-прежнему беспокойно металась, поворачивая голову из стороны в сторону, словно желая убежать. Ее глаза были вновь закрыты, но на щеках появился слабый румянец.
Доктор измерил ей пульс и дыхание. Затем взглянул на сэра Фрейзера.
— Значит, получилось, — сказал он.
Сэр Фрейзер одобрительно положил руку на плечо Кристин.
— Думаю, на сегодня достаточно, — негромко сказал он.
Именно тогда Стелла Хампден открыла глаза и посмотрела прямо на Кристин. С минуту она не шевелилась, лишь глубоко дышала, а потом ее губы раскрылись и хриплым, переполненным страдания голосом она сказала:
— Оставьте меня!
Глава 13
На следующий день, направляясь к дому Хампденов, Кристин осознала, что делает это с неохотой.
Волнение и радостная приподнятость вчерашнего дня прошли, а ночью Кристин лежала без сна, мучаясь сомнением, правильно ли она поступила, возвращая Стеллу Хампден к жизни, когда было совершенно ясно, что единственное желание больной — оставаться в благостном забвении. Кристин даже подумала, что Стелла сама вызвала кому, в которой так долго пролежала.
Вчерашние события привели сэра Фрейзера Уилтона в неподдельный восторг, но Кристин почувствовала, что доктор Дирман не слишком доволен, что же касается медсестры, то та проявляла откровенную враждебность.
Нелегко будет, подумала Кристин, каждый день являться в этот дом и знать, что по крайней мере половина его обитателей составляют ее оппозицию.
Вчера подполковник был немногословен, вначале Кристин решила, что он неблагодарный человек, а затем поняла, что ему просто не хватило слов. Его взволновало и расстроило то, что он видел, а потому слов для благодарности не нашлось.
В то же время Кристин ощущала, что за всем этим скрывается какое-то горе, не совсем ей понятное. У нее создалось впечатление, что, стоило ему подумать или заговорить о болезни сестры, внутри у него закипала дикая ярость, которую Кристин сравнила бы с фанатизмом.
Покинув вчера спальню Стеллы, они побеседовали втроем, и все то время Кристин остро сознавала переживания подполковника.
