Неудивительно, что по ночам сон не шел к ней, и она лежала, прислушиваясь, как бьют часы, всем своим существом желая уничтожить препятствия и трудности, которые, казалось, изолировали ее от всех, погрузив в почти невыносимое одиночество.
— Вы не дотронулись до завтрака, и он совсем остыл! Упреки Розы вывели Лидию из задумчивости. Она откинула волосы со лба и взглянула на поднос рядом с собой, словно не ожидала увидеть его там.
— Я забыла. — Лидия попыталась оправдаться.
— Чай я заварю новый, а хлебец, наверное, успел превратиться в кусок резины.
Роза взялась за поднос.
— Это неважно, — проговорила Лидия.
Роза не обратила на слова хозяйки никакого внимания. Последний выстрел был сделан, когда служанка оказалась у дверей.
— Вы заболеете, если решите продолжать в том же духе, ну и что тогда с вами будет?
Лидии хотелось сказать: «Будет не намного хуже, чем сейчас», но она знала по опыту, что с Розой спорить бесполезно: последнее слово всегда оставалось за бывшей медсестрой.
Едва за Розой закрылась дверь, как вновь открылась — пришел Иван.
Лидия сразу поняла, что он в плохом настроении.
— Мне нужно ехать в Лондон, — сообщил он с ходу, даже не здороваясь.
— То-то я смотрю, что ты так одет, — сказала Лидия, чуть приподнявшись в подушках.
— В одиннадцать у меня репетиция, и одному Богу известно, нужно ли нам вообще играть этот концерт в ближайший четверг.
Лидия почувствовала себя виноватой. Она совсем забыла, что Ивану на следующей неделе предстояло дирижировать в Алберт-Холле известным оркестром.
Иван взглянул на часы:
— Надеюсь вернуться поездом в 4.30, но не задерживайтесь из-за меня с чаем.
— Не будем, — тихо ответила Лидия.
Иван помедлил немного, и Лидия догадалась, что сейчас последует именно то, ради чего он зашел к ней.
— Между прочим, — сказал Иван, — ты не переговоришь с Тайрой? Ей взбрела в голову дурацкая идея уехать. Я отказываюсь что-либо понимать. Надеюсь, ты ее ничем не обидела?
Он с укором взглянул на жену, и в ней вспыхнул гнев. Как он смел обвинять ее после всего, что она вынесла, после радушного приема, оказанного ею этой девушке, которую он привел в дом! А потом, не успев разыграться, гнев утих.
Лидия почувствовала чуть ли не жалость, когда увидела, как Иван встревожен, взволнован и даже несчастлив. Он хотел, чтобы Тайра осталась, он любил девушку — да, по-своему, но любил, — Лидия была вынуждена признать это, хотя правда, казалось, рвет душу на мелкие кусочки и оставляет ее слабой, уязвимой и безутешной.
