За последние дни их было несколько. Сейчас она поняла. Когда Иван влюблялся, он все время тянулся к звездам и каждый раз разочаровывался, что не может ухватить ни одну. Любовь вдохновляла его, заставляла искать невозможные высоты, достичь которые было не в его силах. Он мог бороться и пытаться победить, подстегиваемый диким душевным голодом, но, утолив свою физическую жажду, он всякий раз возвращался к Лидии.
Ей слишком часто приходилось переживать подобное, чтобы сразу не распознать симптомы. Но впервые были затронуты не только ее чувства, но и чувства детей, и она яростно пыталась защитить их.
Целый день ее неотступно преследовали ужасы, порожденные собственным воображением. А что, если женщина, которую Иван приведет в дом, окажется беспутной, невоспитанной? Что, если она заявит им всем, что они вмешиваются в их с Иваном любовь? Лидия была напугана, очень напугана, она даже пожалела в тот момент о том, что выжила после несчастного случая и не умерла, раз теперь не может бороться с другими женщинами на равных.
Лидия подумала о прошлом, ибо воспоминания об Иване нахлынули волной. Она вспомнила, как однажды ночью на юге Франции его привлек лунный свет, вытянув из кровати к окну, и, пока он стоял любуясь почти неподвижным серебряным морем, она присоединилась к нему. На ней была только ночная сорочка из мягкого прозрачного шифона. Когда луна полностью осветила ее лицо, она разбудила в нем не страсть, а любовь почти на грани боготворения. Она помнила, как он не мигая смотрел на нее, словно пытался поглотить ее красоту, а затем опустился перед ней на колени и поцеловал ей подъем ступни.
Перед ней возникли и другие картины, запечатлевшие минуты ослепительно сверкающего счастья. Она вспомнила, как Иван нес ее на руках из моря в тень тихих скал Корнуоллского побережья. Она помнила его раскрасневшегося и взволнованного, когда вечером они слушали музыку, превосходно исполняемую в Вене. Ту ночь она провела с одним из величайших любовников Австрии, потому что с Иваном она познала союз души и тела, который невозможно описать словами.
— Почему у тебя такой печальный вид, мама?
Голос Филипа вернул ее в настоящее, и она улыбнулась сыну, растянувшемуся во весь рост у ее ног.
— Неужели? Я вспоминала прошлое.
— И поэтому загрустила?
— Не совсем. Я вспоминала счастливые времена.
— А хорошо иметь воспоминания? — спросил Филип.
— Говорят, это компенсация старости, — сухо ответила Лидия."
"— Но ты ведь не старая, — возмутился Филип.
