Недостойная

Охнула от ужаса — а он бросился вперёд, сам вспыхивая огнём, сжал змее шею голыми руками, вновь полыхнул огнём — и упал на землю, засыпанный пеплом. Всё, что осталось от чудовища.

Несколько секунд и он, и я лежали недвижно. Потом он шевельнулся, и откуда-то издалека раздалось:

— Берт!! Ты жив, мать твою?!

— Жив… — прохрипел охранитель. — И эти твари тоже живучие, с-с-суки… Покончили с ними?

— Да, слава Защитнику. Полдеревни пожгли! У тебя есть кто?

Мой спаситель наконец встал, оглядел поставленный защитный купол и меня под ним, кивнул.

Потом опомнился:

— Да, есть. Ребёнок. Девочка.

— Тащи!"

"Он подошёл ближе. С гулким «бум» лопнул купол.

— Как тебя зовут? — спросил уставшим, хриплым голосом.

Я открыла рот, собираясь ответить, но вместо этого закашлялась — повсюду был пепел.

— Ладно. Потом.

И не успела я кашлянуть ещё раз, как взлетела в воздух, оказавшись на плече у охранителя. Вцепилась в него двумя руками, потом обняла за шею, ощущая, как режет глаза и вновь больно становится в груди.

Он пах дымом, пеплом и огнём.

Как и я. Но кроме этого был ещё какой-то запах, который я помнила долгие годы… Теперь я знаю, что это был его собственный запах. Именно так пахло дома у архимагистра Арманиуса.

Через минуту он аккуратно посадил меня на поваленное дерево. Рядом теснились ещё дети — кто-то плакал, кто-то хныкал, но большей частью все молчали.

Сел передо мной на корточки, заглянул в глаза. У него самого они были тёмными, как очень крепкий чай.

Улыбнулся и мягко, ласково спросил:

— Как тебя зовут, зеленоглазка?

Я смутилась.

Так меня называла мама. Говорила, что я единственная унаследовала бабушкины зелёные глаза…

— Эн Рин, господин охр… — Я хотела сказать «охранитель», но закашлялась.

Он нахмурился.

— Арвен, воды!

Женщина в плаще охранителя протянула ему небольшую фляжку, и через секунду я уже жадно приложилась к ней. Пила долго, жадно…

— Тихо, тихо, не переборщи. — Он отнял фляжку. — Сейчас мы составим списки, а потом отправим вас туда, где можно будет поесть и выспаться.

В каком месте были твои родители, когда это случилось?

— В поле… — Прошептала я и заметила, что он отвёл глаза. — Они погибли… да?

— Мы пока не знаем. Может… — Он посмотрел на меня, вздохнул. — Скорее всего, да.

Я шмыгнула носом.

— Не плачь. Ради них ты должна быть сильной. Лучше выпей ещё воды.

Я послушно сделала глоток из фляжки.

— А вы… вы хотите… воды?

Он улыбнулся, наблюдая за мной.

— Спасибо, зеленоглазка, но вся эта вода — твоя. У меня есть своя.