Недостойная

Вы… — Голос вновь сорвался, но я, собрав в кулак всю волю, продолжила: — Вы дадите её мне?

Император молча смотрел меня, задумчиво наклонив голову, и я поспешила сказать еще кое-что, пока не растеряла смелость:

— Я сделаю всё, что вы попросите. Всё, что вы хотите. — Он поднял брови. На мгновение вновь захлестнуло дикой паникой, но я всё равно продолжала говорить: — Я не знаю, что вам не понравилось вчера, у меня… нет опыта. Но клянусь, я всё исправлю. Всё, что хотите.

Губы его дёрнулись, словно он хотел улыбнуться.

— Что ж… — сказал император медленно и так же медленно вышел из-за дивана. Пошёл ко мне, и я с трудом удержала себя от позорного бегства к двери назад спиной. — Говоришь, всё, что хочу…

— Да, — подтвердила я глухо и бесславно закрыла глаза, когда он совсем приблизился. Чуть вздрогнула, ощутив ладони на талии, а потом, опомнившись, сама прижалась теснее, всем телом, и обняла его обеими руками, зарывшись ладонями в волосы. Мягкие волосы… Как они могут быть такими мягкими, когда он сам такой жёсткий, каменный, жестокий?.

Я раскрыла губы, ожидая поцелуя, но его не последовало."

"Вместо этого император сказал:

— Завтра вечером во дворце состоится приём в честь дня перемены года. Для приглашённых. Ты придёшь туда. Это — цена за мою кровь на этот раз.

Я распахнула глаза и с недоумением уставилась на его величество. Он усмехался, изучая моё лицо своими жуткими глазами — захотелось спрятаться, прикрыться.

— Ваше величество… я же безродная.

— Мне плевать, — сказал он резко, и ладони на моей талии чуть сжались.

Я сглотнула. В голове, словно пчёлы, роились мысли, сменяя одна другую с ужасающей скоростью.

Зачем ему это? Почему я? И в конце концов… Постель прилагается к приёму, или нет? И я потом смогу пойти домой?

Он словно услышал последний мой вопрос, потому что произнёс:

— Только приём, и больше ничего.

Облегчение, которое я испытала в тот момент, наверное, можно сравнить с облегчением горы, с которой наконец сошла лавина.

Я резко задышала полной грудью, ощущая себя счастивой. Защитница…

Не знаю, почему, но я поверила императору сразу.

— Я согласна.

Он по-прежнему смотрел на меня, не отрываясь, и усмехался, но в этой усмешке за жестокостью мне чудилась горечь.

— Дворцовая набережная, — сказал император абсолютно холодным голосом. — Дом двадцать девять. Салон вечерних платьев «Анна».