Недостойная

— Мы тебя любим, — Эв сжала мои ладони.

— Очень-очень! — запрыгала Эм, и я, наклонившись, взяла её на руки.

Она пахла медовыми пряниками… Защитница, а ведь и правда — она всегда ими пахла. Мне казалось, что я забыла…

Я прижала её к себе крепко-крепко, зарываясь носом в мягкие волосы, и ощущая себя настолько счастливой…

Будто бы я вновь обрела дом, которого у меня уже давно не было.

Я стояла в окружении родных, когда всё вокруг начало заливать белым светом. И Эм в моих руках растаяла, и голоса стихли, и всё вернулось на свои места.

Я оказалась перед воротами с внутренней стороны и, толкнув их, вышла на улицу."

"Магмобиль и Грег ждали меня. Мужчина курил толстую сигару, но, увидев, что я вышла, бросил её в снег и улыбнулся.

— Как вам «Иллюзион», айла?

Я прислушалась к себе.

Радость затихала, но всё еще бурлила внутри меня. И ни малейшей грусти… Нет, ни капли.

Значит, «Иллюзион» исполняет три сокровенных желания.

Я хотела погулять в нашем северном лесу, любуясь на звёзды — как в детстве, — побывать на море и увидеть родных.

Все эти мечты были приправлены горечью невозможности, особенно последняя. Но сейчас горечи не было. Наверное, это часть магии «Иллюзиона».

— Замечательно, — выдохнула я.

— Очень рад, — маг распахнул дверцу. — Садитесь, мы довезём вас до общежития.

Я села в салон, и только когда охранник расположился рядом, вдруг вспомнила…

— А… где его высочество?

— Да, кстати, — Грег достал из нагрудного кармана конверт.

 — Вот, это вам. Как раз от его высочества.

Секундой спустя, когда магмобиль тронулся с места, я уже читала записку от Арчибальда.

«Прошу прощения, что похитил вас на сегодняшний вечер, и надеюсь, что искупил свою вину».

И только тут я со всей отчётливостью поняла, насколько гениально хитрым был поступок его высочества…

Теперь, после «Иллюзиона», я не смогу так легко ему отказать.

Вот же… демоны!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Какое количество эмоций я испытывала, заходя утром в понедельник в дом Арманиуса — не передать словами.

И решила, что лучшим выходом из этой ситуации будет, если я полностью закроюсь.

Τак и поступила. Разговаривала спокойно, отстраненно, почему — то ожидая, что он попытается вывести меня из себя. Но ректор был на редкость молчалив и задумчив. Он беспрекословно выполнял все мои просьбы, не задавая никаких вопросов, и взгляд его практически не останавливался на мне, блуждая явно за пределами библиотеки.