К такой закуске припрётся не с пустыми руками, точно!
— Нет, Патлок. С Ладомолиусами и на трезвую голову сложно, так что не стоит усугублять.
— Как знаете, Ваш Милсердие! Но я б «хряпнул»!
Литария сидела одна за огромным обеденным столом и неохотно ковыряла вилочкой замысловато оформленный на большой тарелке салатик. Обычно штук пять слуг стоят на изготовку, ожидая распоряжений хозяйки, а тут ни одного.
— А где оте… Венцим? — спрашиваю у неё, не решаясь присесть."
"— Если б ты был настоящим Ликкартом, то знал бы, что он со своей раладой[23] отбыл днём на патрулирование Восточного побережья, согласно дежурному расписанию.
Мой муж искал тебя днём, чтобы проститься на две рундины, но не нашёл и был очень расстроен.
— Если бы Вы, ри Литария, не пресекали попытки общения с ним, то я бы знал это.
— Если бы я… — внезапно мать оборвала себя на полуслове. — Садись. Есть разговор.
Потом долго и молча терзала салат, который перестал напоминать произведение кулинарного зодчества и некрасиво развалился по всей тарелке.
— Я узнавала… Таск, действительно, тот самый конюх, который был наказан и изгнан из нашего дома. Сегодня поехала к нему лично и он подтвердил, поклявшись Эриной Милостивой, что был непричастен к… Врать теперь Таску нет никакого смысла. Простила его и предложила вернуться на службу, а он хоть и живёт впроголодь, но отказался, заявив, что под одной крышей с тобой боится жить и детей с внуками не пустит.
Дала много денег, извинилась.
— Не со мной под одной крышей, а с Ликком прошлым. Не путайте нас ни в плохом, ни в хорошем. А Таск… Поверьте, что подобных историй в моей голове хватает. Понимаю Ваше желание вспоминать о сыне только светлое, но такой чёрный хвост из неблаговидных дел и предательств тянется за ним, что никаких денег Ладомолиусам не хватит, чтобы поправить всё горе.
— Допускаю, — нехотя согласилась ридганда, — но сейчас волнуют другие твои… эээ… воспоминания.
Сарния. Почему моя дочь сбежала из дома, хотя очень любила его? Уверена, что это как-то связано с тобой… Нет, не с тобой, а Ликком. Спрашивала у присмера Жанира, но проклятый храмовник молчит, ссылаясь на тайну Душевного Разговора[24]. Дочь тоже уходит от ответа.
— Не уверен, что захотите подобное слушать, — честно признаюсь ей. — Грязное дельце.
