— Моя семья трескается старым кувшином! Хуже уже ничего не придумаешь! Какова твоя цена за информацию?
— Цена? Умаетесь в долг брать, чтобы купить мою душу! А то, что без денег, должно от чистого сердца идти, так что торговаться не намерен. Трахнуть хотел он сестрёнку! Удовлетворены?!
— Побить? Но зачем? — с удивлением посмотрела на меня Литария, не поняв земного выражения.
— Лучше бы избил… Домогался Ликкарт сестру, и она сбежала, пока беды не случилось. Говорить родной матери подобное не захотела, и понять её можно.
— Ликк?! Сарнию?! Он не … МОГ… — словно прозрев на полуслове, закончила женщина.
Долго сидела, вцепившись ладонями в собственное лицо и дрожа всем телом. Я думал, что плачет, но, она резко выпрямившись, посмотрела на меня такими, словно их осушили мелким песком, глазами, что по спине пробежали мурашки… Лучше бы плакала!
— Уйди.
— Извините…
— Прошу! Уйди!
Послушавшись, я вернулся в беседку, намереваясь рассказать всё Патлоку и немного поправить душевное равновесие, слушая его байки и тиская Пирата.
К счастью, Болтун никуда не ушёл и был один — без дружка виночерпия.
Усевшись, откусил от полукруга колбасы и молча выпил в один глоток кружку вина.
— Смотрю, ри Ликкарт, не той пищей Вас потчевали, раз смурной и голодный пришли, — прозорливо заметил слуга.
— Было дело… — согласился я и поведал детали разговора с Ланирией.
— Да уж, Ваш Милсердие! Пакостней придумать сложно.
Патлок налил нам обоим и продолжил, прихлёбывая:
— Но вот что я Вам расскажу… Дело до моего появления в Гратилии было — я тадысь в других столицах начинал невест искать, стал быть.
Жил мужик один и специями заморскими торговал. Дельце прибыльное, а только жадюга этот серта[25] был ещё тот! Денег полные погреба, но ходил в обносках, даже на себя жалея тратить.
И завёл он собаку, чтоб, значится, она добро охраняла. Бедная животина на цепи цельными днями, битая и такая голоднющая, что рёбра кожу разрывали.
Однажды забралась к нему во двор шайка лихих людишек. Чтоб пёс не лаял, кинули шмат мяса, а сами пырнули хозяина в брюхо и всё до монеточки вынесли. Уже уходить, но пацанёнок один — сынок душегубца, взявшего с собой учиться промыслу, пожалел собачку-то и с цепи отпустил. Что ж вы думаете, ри Ликкарт?! Она за ними пошла! С мальцом этим! Когда про логово этой банды дознатчики разузнали, то нагрянули со стражей и всех перебили… Кроме мальчишки.
