Если с новоявленным сыночком можно разобраться методом кангана, подсыпав яд в бокал, то…
— То тогда Вы получите ещё больше проблем.
— Верно. Поэтому и отбросила этот соблазнительный вариант. Значит придётся уживаться как-то и договариваться. Прятаться от тебя больше не намерена, хотя, не скрою, очень хочется. Меня сейчас больше волнует дочь. Я уже отправила ей письмо с настоятельной просьбой вернуться домой и ты…
— Понимаю. Должен исчезнуть из поместья."
"— Убедительная просьба больше не перебивать, когда я говорю, — холодно и с лёгкой угрозой в голосе попросила ридганда.
— Так вот! Ты должен остаться и придумать способ примирения с сестрой, а также внушить Сарнии, что она сделала неправильные выводы из твоего поведения. Как? Меня с Венцимом ты смог убедить, пусть и на короткое время, что являешься сыном… Хорошим сыном!
— Нет! — категорически возразил ей. — Видите ли, ри Литария, я стараюсь сдерживать свои обещания, поэтому раздаю их редко и неохотно. Вашей же дочери поклялся не приближаться без её разрешения.
— Ты сделал это от имени Ликка.
— Да, но своей душой. Обещание в силе!
— Что ж… Похвальная привычка — мой сын ею не страдал, нарушая собственные многочисленные клятвы легко. Значит, сделай так, чтобы Сарния сама захотела подойти к тебе.
Потом Литария встала и, расхаживая по кабинету, о чём-то напряжённо думала.
— Как я уже и сказала, — продолжила она через некоторое время, — нам придётся договариваться. Приказать тебе не могу… Что ты хочешь за эту услугу? Деньги, насколько понимаю, тебя не очень интересуют, притворяться матерью и хранить тайну мне придётся в любом случае… Так, что?!
— Перестаньте называть чудовищем.
У меня есть имя.
— Слишком мелкая плата, и в ней чудится подвох.
— Воровской матери везде подвохи чудятся.
— Что?! Не сметь! Ты разговариваешь с…
— Вот именно так я себя чувствую! — в очередной раз перебиваю её. — Извините за эти слова, просто хотел дать и Вам прочувствовать «мелочность» моей просьбочки. Ощутили? Особенно неприятно, когда в подобных названиях есть частица правды.
Да! Я — чудовище! Сам иногда ощущаю себя так, хоть и стал им не по своей воле!
Несколько минут бушевала Литария, извергая в мою сторону угрозы с проклятиями, но, наконец, её запал иссяк и она, тяжело опустившись в кресло, заявила:
— Это был первый и последний раз! Запомни! И я не буду заключать с тобой никаких сделок. Не оскорблять словами? Сдержусь, но называть именем сына — выше моих сил.
