Сидя в карете, Патлок Болтун стал расхваливать таверну некого Билица, коллекционера блюд из разных уголков Синцерии. И так вкусно расхваливал, что не успели мы доехать до города, как разыгравшийся аппетит повёл нас в заведение, где подавалось некое удивительное блюдо."
"— Не пожалеете, Ваш Милсердие! — подзуживал всю дорогу слуга. — Орландская похлёбка имеет странное название, которое запамятовал, но вкус забыть невозможно! Прямо и супчик тебе, и мясо со вторых блюд и немножко от овощного рагу, и … Да там пробовать надось, ри Ликкарт! Вроде по отдельности всё знакомое, а вместе хоть кангану на стол ставь!
— Да замолчи ты уже! — взмолился я.
— Ты так все заведения, в которые тащишь, расхваливаешь! Небось, имеешь с этого свою долю, подсовывая ридгана, вооружённого большой ложкой?
— А то как же! — не стал отпираться Болтун. — Эт Вы, Ваш Милсердие, кудысь ни придёте — везде почётный человек, а я без монетки и кусок хлеба не получу. Так мы с Вами посидели, и меня кормят в знак благодарности бесплатно рундину-другую.
Всем выгода! Можно, конечно, звонкой деньгой брать, но только хорошие отношения важнее их, стал быть. Сегодня я помог, а завтра мне услугу окажуть! Я ж Вас лишь в проверенные места приглашаю и плохих советовать не буду!
— Что есть, то есть! — согласился я с ним. — Везде вкусно, и живот урчит благодушно, а не просясь наизнанку вывернуться. Я не против! От работы нужно получать удовольствие и выгоду одновременно, поэтому действуй в том же духе, но сильно не зарывайся!
— Та как можно, ри Ликкарт?! Только лучшее для утробы ридгановской! Золотой Вы человек! Не служил бы Его Безгрешию, то к Вам бы на службу наниматься пришёл с поклоном!
В заведении было чисто и повар-хозяин Билиц, здоровенный подтянутый дядька, больше напоминавший весёлого культуриста или солиста группы «Чай вдвоём», чем работника столовой, по-простому, без всяких там низких поклонов, проводил за отдельный столик и принял заказ.
Принесли орландскую похлёбку. Рядом с ней поставили стаканчик, наполовину наполненный крепкой виноградной водочкой, и тарелки с несколькими ломтями чёрного хлеба с маслом, очищенными зубчиками чеснока и тоненькими, почти прозрачными пластинками нарезанного сала.
ОН! Понял я сразу после первой ложки, вслух воскликнув:
— Знатный борщ!
Именно это, до боли земное блюдо сейчас и попробовал! Правильно сваренный, а не непонятная подкрашенная отварная жижа из свиного бульона или — перекреститься три раза! — диетических куриных грудок.
