С трудом заставила вытащить засов и вылезти наружу, но даже глядя на Мельвириуса, напряжение не отпускало.
— Сейчас всех перестреляет! — нагло-весёлый голос Ликка заставил окончательно прийти в себя. — Эканганда! Чем заряжали-то? Солёными огурцами?
Отбросив бесполезное оружие, кинулась к дядюшке, а дальше… Не помню… Словно часть жизни стёрли. Очнулась лишь в объятиях встревоженного отца.
Как же давят стены! Пусть и во дворце, освещённом сотнями свечей и ламп, но мрачные тени подземелья мерещатся в них. Хочется на волю! На свежий воздух! На простор! Хочется забыть и забыться!
И ещё гложет стыд… Все сражались, а я жалкой, дрожащей собакой пряталась, в панике думая только о собственной шкуре.
Бесполезная эканганда, возомнившая себя невесть чем, но сдавшаяся при первой же настоящей угрозе! Теперь понятно, чего стою…
Чья-то ладонь на плече заставляет вздрогнуть и вскочить девушку. Глядя на отца, Ирисия шумно выдыхает.
— Ты как, доченька?
— Честно? Плохо…
— Мне бы тоже было плохо, — отвечает Тойбрел.
— Главное, что мы победили!
Его лицо серого цвета, воспалённые глаза и обвисшие щёки говорят о сильной усталости. Канган старается бодриться, но это у него не слишком хорошо получается.
— Только не я… Слабая оказалась у тебя наследница. Попала в ловушку и раскисла, медузой растёкшись.
— Не говори глупостей! — сурово произнёс отец. — Ты выжила — значит, всё сделала правильно! То, что испугалась — это нормально! Я бы сам дрожал пальмовым листом на ветру. Нас готовили всю жизнь не к такому.
Охрана, высокие стены… Они приучают быть неприкосновенными. Другое дело, что это ощущение обманчиво. Потом поймёшь… Уже начала! Справишься со своим страхом — сильнее станешь."
"Я справился, когда впервые почувствовал себя беззащитным. Трон тогда подо мной сильно качался, и в каждом встречном наёмные убийцы мерещились, в еде — отрава, в постели — подброшенная ядовитая змея… Теперь же знаю, что есть желающие заполучить мою голову, но так не дёргаюсь — просто живу с этим, пытаясь думать, а не прятаться.
Первый опыт — самый трудный. Тебе же не повезло вдвойне — опять гнилой Ладомолиус предал. Он уже в темнице, и Соггерт с него шкуру спустит, выведав всё. Нет больше Ликкарта в твоей жизни — повешу, и сможешь снова быть сама собой!
— Он, кажется, меня защищал.
— Не говори ерунды! Заманил в ловушку, действуя по собственному плану! Какому? Выясним! А сейчас… Советники просят созвать совет. Пойдёшь? Я пойму, если нет.
— Обязательно! — вскинула голову Ирисия.
