— Верю, что ты ни при чём и буду на твоей стороне, но нужно, чтобы и другие поверили, а канган — особенно. И ещё… Когда всё закончится, то иди ко мне заместителем. На покой пора и теперь знаю, кому дела понемногу передавать. Как тебе? Титул соответствующий и голова хорошая… Наша голова — безопасников!
— Посмотрим. Но идея заманчивая, — улыбнулся я.
Советник Безопасности ушёл, а я крепко призадумался. Это что же получается? В разыгранном представлении клоунами оказались не Тени, а мы сами? Нас использовали, вплетая в какую-то многоходовочку? И зачем бесцветным нужен был я? То, что они приходили не за Ирисией, сомнений почти не оставалось.
Буду думу думать, пока есть свободное время. Уверен, что скоро его опять будет мало.
* * *Плохо… Очень плохо. Желудок сжимало до тошноты, и глаза отказывались закрываться, чтобы картина произошедшего кошмара снова не впивались в мозг холодными иглами. Ирисия сидела, держа в руке остывшую чашку с кофе, и никак не могла полностью прийти в себя.
Всё началось, как и было задумано — даже получила некое моральное удовлетворение, видя, что Ладомолиус немного растерян. Потом в одно мгновение спокойное сидение за столом обернулось боем. Крики! Куда-то тащат безвольной куклой. Кажется, сама тоже, поддавшись общему настрою, выстрелила во врагов.
А потом подвал. Слуга Ликкарта суетливо показывает, как запереться изнутри и исчезает.
Вот тут и началось самое ужасное. Темнота… Сверху доносятся удары и слышны голоса, которые не разобрать.
А я сижу одна, беспомощно сжимая пистолет и ожидая своей участи. Этот час растянулся на год… Чем дальше, тем больше охватывала паника, а непонимание происходящего давит на голову обручем. Кажется, стоит только обернуться и увижу смерть за плечом, безобразно скалящуюся беззубым ртом… Она пришла за мной и некому помочь!
Впервые пришло ощущение хрупкости. А если победят Тени? Что тогда? Схватят! Растерзают! Надругаются и острыми ножами исполосуют! Это же больно… Не спасёт ни титул, ни отец, находящийся во дворце!
Стук с той стороны подвального люка заставил вздрогнуть, и тогда чуть не потеряла сознание от понимания, что настал конец… Голос дядюшки Соггерта показался наваждением.
Он далеко! Я схожу с ума, выдавая желаемое за действительное, а там стоят бандиты, выманивая к себе! Но голос не стихал. Он называл родные имена, уговаривал, объяснял, что больше переживать не о чем…
ОН — пришло внезапно, спицей вонзившись в голову.
