Надеюсь увидеть Вас не раньше следующего праздника, на котором услышу очередную проповедь из Ваших уст о верности и чести. Хотя… Вряд ли услышу — буду стоять очень далеко! — уничижительно посмотрела она на нас с Жаниром и повелительно дёрнула рукой, явно выпроваживая из комнаты.
* * *Присмер Даркана Вершителя трясся в своей карете, размышляя о сегодняшнем дне. Пусть всё пошло наперекосяк, но могло бы быть намного хуже. Литария хоть и не в себе от горя и гнева, только держится хорошо, не давая чувствам победить разум.
Должна скоро немного успокоиться, и тогда нужно обязательно поговорить с ней ещё раз.
Напротив сидит Патлок Болтун, ёрзает на скамейке каретного диванчика, мешая сосредоточиться.
— Перестань ты уже! — нервно осадил его присмер. — Тебе что? Муравьёв в штаны напихали?!
— Простите, Ваш Безгрешие! — отвечает слуга. — В штанах, слава богам, всё отлично и без муравьёв! Надеюсь, ещё не один десяточек лет так будет! Тута другое… Вы с ри Ликкартом в дом значится, а мы с Пиратом на улице, значится… Он же ж без ри Ликкарта, значится… Долго не может, значится…
— Да говори ты нормально! Не мямли! — рявкнул Жанир, растеряв последние остатки терпения от такого вступления.
— Так я и не мямлю, Ваш Безгрешие! Он в дом рванул… Пират, значится… Ой! Молчу-молчу! А я за ним. Схватил ужо у дверей ри Литарии собаку эту непослушную. А вы все там говорили очень громко — почти ухо к замочной скважине и не приставлял…
— И? — после секундной паузы, недобро спросил присмер.
— И ничегось нового не услышал. То, что этот Ладомолиус не совсем Ладомолиус уже давно понял — не дурень-то, чай. Я к тому, что ежели чегось — обращайтеся смело, ежели ни к кому обратиться нельзя будет.
— Запомни, Болтун! Всё это по воле богов! Услышит кто тайну — будет тебе самый суровый суд у Даркана Вершителя!
— Так понимаю прекрасно! Тем более, обращайтеся! Воля ж богов она такая, что даже Ваш присмерский хребет переломить тяжестью может! А я подмогну: чуток с него ношу скину, если какой приказ Ваш будет — глядишь, и дотащите! Вот помню, посудомойки Брудильды своячница — не та, что у Средних ворот торгует, а что в девках засиделась, однажды пошла в порт, принарядившись.
Там серты — купцы саранданские прибыли, и кто-то этой дуре наплёл, что у них под халатами мужское достоинство с руку величиной, а у некоторых — два и оба разные…
Жанир сидел и, слушая очередной дурацкий рассказ Патлока, впервые улыбался за сегодняшний день.
