Странно устроена жизнь! Практически не нарушая запрета Даркана Вершителя, два новых человека узнали про иномирца. Сложно всё, но неожиданно появилось чувство, что, как и сказал Болтун, чуток ноши с плеч скинулось.
19. Прогулка по столице
Третий день чувствую себя снова в тюрьме. Вроде свобода и дыши полной грудью, любезные вышколенные слуги чуть ли не бегом исполняют любое желание, простор и красотища кругом, а ощущение незримых стен не покидает.
Этот дом не мой. Постоянно, если рядом нет Патлока, маячит неподалёку кто-то из челяди — явно по приказу Литарии, которая ни разу не показалась мне на глаза после того памятного разговора, притворившись больной для всех обитателей поместья. Вернувшийся со службы, ничего не подозревающий Венцим пытался было наладить со мной общение, но лишь только мы оказывались рядом, то обязательно появлялся от имени матери кто-то из слуг с очередной просьбой к нему.
Любящий муж ни в чём не может отказать захворавшей жене и исчезает в неизвестном направлении, прервав намечающийся разговор с сыном за бутылочкой слабенького винца.
Ещё была тайная записка от Советника Безопасности, в которой он мне настоятельно рекомендовал не покидать поместья, за которым теперь ведётся негласное, но усиленное наблюдение. Вот и шляюсь по территории, как неприкаянный, вместе с Пиратом и Болтуном.
К какой-то момент понимаю, что не могу и не хочу так больше. Литария не желает видеть? Легко! Соггерт рекомендовал не покидать территорию? Рекомендация — не приказ! Спасибо, учту, прислушаюсь, но сделаю, как считаю нужным!
— Болтун! Едем в город! — прервав его на полуслове, командую я.
— Так, Ваш Милсердие! — пытается образумить меня Патлок. — Его Милсердие, ри Соггерт…
— Ты ему служишь?"
"— Нет, конечно. Вы ж знаете кому.
— И я никаких бумаг не подписывал, на довольствие у безопасников не становился, поэтому имею полное право! На каретный двор! Хватит тут киснуть! Пират! Ко мне!
И вот мы едем из нашего шикарного загородного поместья в Гратилию. Меня от этого акта непослушания просто распирает. Здоровый весёлый азарт перемешивается с ехидным чувством удовлетворения, что показал всем фигу и поступил по-своему.
