— Отчего же? — усмехается краешком губ, но не делает ничего, чтобы вырваться из моих рук. Наблюдает за мной, как большой, матёрый хищник за вспыльчивым, неразумным щенком.
— Чего же вы саэре Дэйвис расписали прекрасную картину, как сбагрите ненужную Истинную, а сами будете жить припеваючи и навещать её каждый год, чтобы в очередной раз обрюхатить? Почему мне не сказали? Разве я заслужила так узнать правду?
— А разве это не лучший выход из ситуации? — его голос звучит хрипло, словно каждое слово причиняет ему физическую боль.
— Я не… У меня непростое отношение к людям, и ты это знаешь. Да и ты сама говорила, что я не в твоём вкусе. Как там звучало?
Пальцы разжимаются и скользят вниз по гладкой ткани рубашки. Вспоминаю тот постыдный эпизод, и щёки густо заливает краска.
— Блондины, — перечисляет, демонстративно загибая пальцы. — Тут сразу мимо. Уж извини, перекрашивать волосы не собираюсь.
— Перестаньте, — бурчу, опуская глаза и разглядывая начищенные до блеска ботинки ректора, но, своей реакцией только распаляю его.
— Спокойные? Отчасти применимо ко мне. Умные? Вот это точно про меня. Глупца на должность ректора не поставят. Начитанные? Пятьдесят на пятьдесят. Предпочитаю узнавать новое, глядя на это своими глазами и делая собственные выводы, а не по строчкам в книжках.
— Ректор Уорд!
Хочется зажать ладонями уши, но это выйдет совсем по-детски. Не думала, что он запомнит мою проникновенную речь.
— Не такие мускулистые, но уверенные в себе. Тут без комментариев, твоя реакция на поцелуй показала наглядно, что ты маленькая лгунья, Николь.
Мне кажется, или он уже взял себя в руки и открыто смеётся надо мной? Видит же, что мне не по себе, а продолжает.
— Что там ещё? Если не ошибаюсь, было шесть.
— Надёжный! — выпаливаю, лишь бы это выступление поскорее закончилось. — Может, хватит, а? Вы ещё скажите, что всё это было, лишь чтобы меня побольнее уколоть?
— Не скажу.
Воцаряется тишина.
Воздух сгущается, становится вязким и осязаемым, как перед надвигающейся бурей.
Сердце подскакивает к горлу, перекрывая доступ кислорода. Боюсь пошевелиться, чтобы не нарушить давящее молчание.
— Я не бессердечная тварь, Николь, — голос подрагивает от едва сдерживаемых эмоций. — Я делаю то, что будет лучше для тебя. Рано или поздно, все в Дрэйгене и соседних королевствах будут знать, что Истинная Дэриана Уорда — человек. Умная, особенно где не надо, смелая, которая дрожит, но делает.
