Ёрзаю на сиденье, будто шлёпнулась пятой точкой в муравейник. Не зная, куда деть руки и глаза, остро ощущаю каждую складку на своем стареньком платье и каждую выбившуюся прядь волос.
— Что-то не так? — по-своему трактует моё молчание саэр Уорд. Достаёт откуда-то сбоку бутылку воды и протягивает мне, предусмотрительно вынув упругую пробку.
— С-спасибо, — бормочу я, и, сделав несколько больших глотков, едва справляюсь с накатившим кашлем. — Я родилась в пригороде Алгарда. Честно говоря, я не помню свои ранние годы.
Не знаю, как выглядели мои родители. Помню лишь обстановку дома у бабушки перед её…
Делаю паузу, прогоняя прочь непрошенные слёзы, и торопливо добавляю:
— Перед её кончиной. Тёмные стены, тусклая лампа, но дом всегда был чистый, да и мы не голодали, а потом…
Запинаюсь, теряя нить мысли и заново переживаю тяжёлые времена. Дэриан слегка наклоняет голову, ожидая продолжения.
— Бабушка ушла в иной мир, когда я заканчивала школу. Она так и не пришла на выпускной, а Ханна… Её определили в Алгардский дом сирот.
Запретили жить со мной. Мол, я сама могу о себе позаботиться, тем более поступила в академию, а вот за ней нужен постоянный присмотр.
— Я о ней позабочусь, — Дэриан произносит это как само собой разумеещееся.
— Спасибо, но вы ей никто.
— Она сестра моей будущей супруги.
— Не знала, что у неё есть другие сёстры! — выпаливаю, чувствуя нарастающий гнев, и не без злорадства наблюдаю, как ледяная маска слетает с драконьего лица, выдавая его растущее недовольство.
— Вот как, — стискивает челюсти и переводит взгляд в окно.
Пропасть между нами растёт с небывалой скоростью, и я мечтаю, чтобы свидание поскорее закончилось.
Наблюдаю в окно проплывающие улочки, залитые солнцем. Двухэтажные домики с яркими крышами и балкончиками, ломящимися от обилия цветов. Деревья с густыми изумрудными кронами. Втайне завидую мужчинам-драконам, неспешно шагающими по дорогам с портфелями в руках и миловидным женщинам-драконицам в элегантных нарядах.
За пределами кареты кипит жизнь, а в этом маленьком замкнутом пространстве, она замирает, словно капля янтарной смолы.
Вязкая и тягучая.
Дэриан молчит. На смену небрежной расслабленности приходит напряжённость. Пальцы впиваются в кожу сиденья до характерного треска. На скулах проявляются желваки, а об линию челюсти можно порезаться.
— Это с самого начала было неудачной затеей. Давайте вернёмся в академию, — нарушаю тишину, и мой негромкий голос в ней звучит мольбой.
