Кадык на сильной драконьей шее дёргается. Ректор, морщась, растирает шею, будто ему мало воздуха. Мучительно медленно переводит глаза на меня, и я вижу тьму, что клубится в радужке, идентичную тому, что происходит за окном.
— Я буду пытаться сбегать бесконечно, саэр Уорд. Вы посадите меня в темницу — я буду выгрызать путь наружу, сквозь камни. Буду пытаться обмануть охрану снова и снова. Посадите в самую высокую башню Дрэйгена — найду способ выпрыгнуть оттуда.
— Ты настолько ненавидишь меня, Николь? — хрипло спрашивает штормовой дракон.
Пальцы, сжимающие край столешницы, разжимаются, и руки повисают вдоль тела безжизненными плетьми.
В голове бьётся отчаянная мысль объяснить ему, что нельзя так со мной. Дать понять, что я личность, а не инкубатор для драконят. И что я хочу замуж и детей от того, кого полюблю всем сердцем, и неважно кто он — дракон, человек или ещё кто. От того, кому доверюсь и кого не буду опасаться.
Вместо этого стискиваю зубы, чувствуя болезненный спазм, сжимающий внутренности, и едва не сгибаюсь пополам.
Сердце гонит по венам отравленную кровь, и я слышу свой голос со стороны:
— Ни в коем случае. Ненависть — это яркое, незабываемое чувство, как и любовь. Вы даже не представляете, как они близки, как схожи между собой. А я ничего к вам не чувствую, саэр Уорд.
Драконьи глаза заливает тьмой. С тихим шелестом под кожей проносится чешуя, пробивая острыми краями путь наружу. Дэриан роняет голову на грудь, тяжело дыша, и время замирает, позволяя миру сузиться до нас двоих.
— Этого не может быть, — утробно рычит дракон внутри ректора. Человеческая речь становится смазанной, а слова общего диалекта перемежаются с драконьим языком. — Истинную пару тянет друг к другу. Такова природа!
— Это ваша природа, саэр Уорд, — мотаю головой, смахивая непрошеные слёзы. — Я не дракон. Я тот, кого вы так сильно ненавиди…
Осекаюсь, прислонив ладонь ко рту.
До меня только сейчас доходит смысл моих же слов. Буря чувств, что бушует внутри Дэриана, прорывается наружу вместе со звериной ипостасью.
Малодушно отворачиваюсь, не в силах смотреть на своего Истинного. Разум обжигают его эгоистичные слова, его поступки по отношению ко мне, а душу рвёт на клочья, и ярко вспоминается вкус его губ на моих.
В тишине слышен лишь мерный ход часов, да затихающий драконий рык. Но вскоре стихает и он.
— Моя главная ошибка в том, что я поддался инстинктам, Николь Россо. За последние столетия количество Истинных пар сократилось.
