Вместо этого преграждаю ей путь, но никто из студентов не смеет показать недовольство.
— За мной, мисс Вальенте, — мой голос звучит холодно и властно, но внутри меня бушует ураган эмоций.
— Но саэр Уорд, я занята. Может, потом? — жалобно блеет гадина, пытаясь отступить и слиться с потоком учащихся.
Потом? Когда будет слишком поздно?
Хватаю за руку, морщась от одной лишь мысли, что иллюзия до боли похожа на Николь. И спектакль устроен исключительно для меня.
Остальные видят именно Вальенте.
Веду нахалку в ректорат, с лёгкостью преодолевая хилое сопротивление.
Студенты недоумённо смотрят нам вслед, но помочь ничем не могут.
Кишка тонка возразить ректору.
Затаскиваю в ректорат, спугнув Мими, листающую очередной каталог. Секретарь пытается что-то сказать, но я заталкиваю Флоранс в свой кабинет и с громким хлопком закрываю дверь.
— Развейте иллюзию, мисс Вальенте, — голос вибрирует от злости, пробирая псевдо-Николь до костей. Девушка трясётся, кусает губы и упорно отводит взгляд.
— Немедленно! — сорвавшись, перехожу на крик, и это действует.
Флоранс с неохотой поднимает руку и щёлкает пальцами. Воздух вокруг неё начинает мерцать, и её облик меняется прямо на глазах. Исчезают мягкие золотистые локоны, уступая место гладким тёмным волосам. Черты лица становятся холоднее, а фигура возвращается к её привычным формам.
— Так лучше? — спрашивает она уже совсем другим голосом — надменным.
Копирует интонации отца.
— Где Николь?
Задыхаюсь от гнева, а она медлит, словно нарочно тянет время.
Демоны, я её убить готов!
Она ещё смеет меня дразнить.
— А если не скажу, что вы мне сделаете?
«Убью,» — за меня отвечает мой зверь, а за спиной, со стороны кресла слышится набивший оскомину голос:
— Дядя, может, тебе не сделает. А вот я предательства не прощу.
Глава 60
Николь Россо
Время сливается в одну бесконечную единицу. В камере стоит пронзительная тишина, лишь изредка прерываемая странными шорохами, вроде катящейся по стене капли воды.
Поначалу я ещё стояла, не желая хоть как-то соприкасаться с мерзким полом и стенами, от которых разит чем-то противным, скользким и кислым.
Но вот ноги подкосились, и я опускаюсь на холодные камни.
«Так и застудить чего недолго,» — вымученная улыбка скользит по бледным, пересохшим губам, искусанным настолько, что к ним больно прикасаться.
Смеюсь, потому что понимаю, что если заболею — вряд ли мне позволят исцелиться.
Скорее всего, вообще не выпустят отсюда.
