И после вчерашних ваших звонков и сообщений, я в красках представлял, как именно заставлю извиняться.
Что? Еще и сообщения были? Кошусь на мобильник, который приперла с собой, но проверять при Юдине не буду. Хотя страсть как интересно, чего ему писала. Зачем, можно даже не спрашивать…
– Ну, если вы любите бесчувственные тела… – пожимаю я плечами, усилием воли заставляя себя не поинтересоваться: «И каков был план?».
– Как выяснилось, – Михаил делает шаг в мою сторону, – очень даже чувственное тело."
"Память услужливо воскрешает картины нашего вчерашнего поведения восемнадцать плюс.
Кровь внезапно приливает не туда, куда следует, и я, чертыхаясь про себя, ретируюсь за стол, где меня дожидается пустая фарфоровая чашка, приготовленная Юдиным. Запомнил, из какой я пью. Внимательный, блин.
– Вы за этим пришли? – интересуюсь я, наливая кофе в чашку и предвкушая первый божественный глоток.
– Не совсем. У меня к вам деловое предложение. Вы же любите, когда стиль деловой, если я правильно помню.
– Слушаю, – поощрительно киваю головой.
– Предлагаю вам занять вакантное место моей любовницы.
Глава 26
Хорошо, что я успеваю проглотить кофе, иначе как пить дать оно оказалось бы опять на футболке.
– И что вас привело к мысли, что это удачная идея? – вытаращившись на него, осторожно спрашиваю я.
Надо же понять, у человека временное помутнение, или ему уже не помочь. Я психов боюсь.
– Я чувствую в вас потенциал, – ухмыляется Юдин.
– Вы прониклись вы после того, как я вас козлом назвала? – недоверчиво смотрю на него.
– Несколько раньше и при других обстоятельствах, – дьявольская ямочка на щеке приковывает мое внимание. – Вчера я осознал, что это лучший выход из ситуации.
– Это для кого это? – хмурюсь я. – Лично я вижу в этом абсолютный крах. Но самое главное, чего я не вижу. А не вижу я ни одной причины принимать ваше деловое предложение всерьез.
– Почему же? – делано удивляется Михаил и усаживается напротив меня, провокационно задевая мои коленки.
– Зачем мне это? Целая корова ради семидесяти грамм на сосиску?
– Я дам вам еще одну футболку, – ржет Юдин, указывая на свое барахло на моем измученном образом жизни теле.
– Нет уж! Увольте!
– Да я пытался, не выходит. Предлагаю пойти по пути наименьшего сопротивления.
– Никакого наименьшего! – зверею я запоздало. – Только полномасштабное! Нет оккупантам! Я сказала: «Нет!», и уберите руку с моей коленки!
Охренеть! Выбрал же еще момент, когда я соображаю плохо, сижу тут, слушаю, уши развесила.
