Юдин же руку убирать не спешит:
– Подумайте, госпожа дизайнер, – продолжает он наглаживать мою ногу. – Быть моей любовницей не так плохо. К футболкам можно прикупить что-нибудь еще.
У меня от подобной наглости даже дар речи пропадает, чем Михаил пользуется и отбирает у меня чашку. Демонстративно отпивает из нее.
Мой кофе!
Я оживаю и отвоевываю посуду назад.
– Это уже ни в какие ворота не лезет! Не вы ли опасались моих поползновений, Юдин? Я, кажется, ясно дала понять, что такого не будет!
– Ничего, – пожимает он широкими плечами.
– Я не гордый. Сам справлюсь. Вы только не дергайтесь.
Я тут же припоминаю последний раз, когда мне и впрямь даже дергаться не пришлось. Он справился. Черт!
Михаил, видимо, улавливает, куда заносит меня мысль, по разрумянившимся щекам. Его улыбка такая грешная и многообещающая, что я даже на секунду задумываюсь, может, дать?
А потом вспоминаю их с Маратом разговор.
Нет.
Вчера шанс у него еще был, когда застал меня врасплох, но кто не успел, тот опоздал.
– Знаете что, Михаил, – отставив чашку в сторону, я поднимаюсь с намереньем выставить козла из огорода.
От резкого движения полотенце на голове разматывается и сваливается на стол.
Проследив за его падением одобрительным взглядом, Юдин улыбается:
– Какая отличная инициатива! Но я бы предпочел, чтобы это была футболка. Полотенце мне не мешало.
– Идите к черту!
Делаю гордый шаг из-за стола и указываю на дверь.
А Михаил вместо того, чтобы послушаться, выбрасывает руку вперед и притягивает мое нестойкое тельце к себе.
Бормочет мне в солнечное сплетенье:
– Да я и так в аду.
Одной рукой, обвившей меня за талию, он удерживает меня без всяких проблем, а второй скользит вверх по бедру, заныривая под футболку.
А на мне нет ни одного даже самого тощего и захудалого леопардика!
Я абсолютно беззащитна перед этим медведем, лапа которого уже добралась до моей задницы!
Юдин с довольным урчанием стискивает ягодицу, вызывая у меня самые противоречивые эмоции.
Стоп, стоп, стоп!
Разве можно меня вот так тепленькой брать? Питекантроп!
Я вырываюсь из хватки Михаила, и он поднимает на меня горящий взгляд.
– Маринк, не дури. Тебе будет хорошо, – обещает он.
– Возможно, – соглашаюсь я. – Но я все равно предпочту отказаться! Нет уж, война так война, никаких компромиссов! Юсуповы не сдаются!
Сузившиеся глаза Михаила настораживают.
– Уверена?
– Да!
Юдин поднимается, словно передо мной вырастая, и я в очередной раз поражаюсь, какой он огромный.
