Так в чём смысл окапываться? Просто чтоб без дела не сидели? Так здесь и без того работы хватает, лучше бы дома строили вместо тех шалашей, в которых приходится ютиться.
— Ждите. — Лейтенант указал на свободный диван и постучался в дверь с надписью «Полковник Севастьянов Н. О.». — Тащ полковник, разрешите?
— Входи, Коробков, что там у тебя? — раздался сочный, сильный голос из-за двери.
— Там несколько человек вернулось с…
Окончание фразы отрезало закрывшейся переборкой. Я уселся на диван, рядом плюхнулась Ада. Жухлый тут же уложил голову мне на колени и потребовал нежностей.
Баловать его я не стал, и, слегка потрепав по загривку, попытался прислушаться к разговору в кабинете. Но увы, кроме тихого бормотания ничего так и не разобрал.
— Как думаешь, что со мной будет? — спросила Ада.
— Ничего, — почему-то соврал я.
— Перестань, я ведь не дура. Они быстро разберутся, кто я и к какой стране принадлежу.
— Я с ними поговорю.
— П-хах, — усмехнулась девушка. — Ты серьёзно? Думаешь, они станут тебя слушать?
— Если честно, я больше боюсь за них, — произнёс я.
— В нас сидят наниты, и неизвестно, как они отреагируют на угрозу.
— Не думаю, что им стоит об этом знать, — озвучила очевидное она.
— Это я и сам понимаю, — ответил я и обратился к остальным: — Надеюсь, все со мной согласны?
— А чё ты сразу на меня смотришь⁈ — возмутился Нос.
— Только попробуй что-нибудь ляпнуть, — пригрозил я.
— Э, ты базар-то фильтруй. Я, по-твоему, кто⁈
— Ладно, не бузи, — успокоился я, поняв, что действительно перегнул палку.
Уж кого-кого, а зэков в излишней болтливости точно упрекать не следует. Будь у него задатки стукача, вряд ли бы он надолго в мужиках задержался. С такими на зоне разговор короткий, несмотря на крышу начальства. Нет, опускать его никто бы не решился, проблемы никому не нужны. Но о его привычке молоть языком знали бы все без исключения.
Дверь с шелестом отошла в сторону, и наружу выглянул лейтенант.
— Зайди, — кивнул мне он.
Я поднялся, оставив Жухлого на попечение Ады, и вошёл в кабинет.
Обстановка внутри максимально спартанская. Стол, пара стульев и, собственно, сам полковник за монитором. Крепкий мужик лет пятидесяти навскидку, взгляд строгий, цепкий, но не вызывающий отторжения. Не знаю почему, но для себя я определил его как человека умного и справедливого. Говорят, первичное впечатление как раз и считается самым верным. Но моя паранойя с этим не согласилась, оставив последнюю мысль: «время покажет». И я не стал спорить с мудрым внутренним «я».
