— Жень, ты меня слышишь? Жень ты как? Почему ты молчишь? Что они с тобой сделали?
— Господи, да ты можешь заткнуться хоть на секунду⁈ — взорвался я. — Чё тебе надо от меня⁈ Чё ты ходишь за мной как собачонка⁈
— Но…
— Не люблю я тебя, поняла? Отвали от меня, живи своей жизнью!
— Что ты сказал? — тихим голосом спросила она.
Я сел и провёл ладонями по лицу. Медленно выдохнул, успокаивая нервы, затем поднялся и подошёл к двери.
— Прости, — буркнул я. — Не хотел преподносить тебе это в таком тоне. Но мы больше не можем встречаться.
— Почему? Я что-то сделала не так?
— Нет, просто… Ну не могу я так, не хочу. Я не специально, но ведь сердцу не прикажешь.
— Ладно. Я тебя поняла.
Татьяна развернулась и ушла. А я ещё какое-то время стоял у двери, приложив лоб к холодному железу.
— А ты жестокий, — прозвучал голос Ады, как только переборка, ведущая в тюремный отсек, с шелестом закрылась.
— Почему?
— Она тебя любит.
— А я её нет.
— Это я уже поняла, — с каким-то непонятным вздохом произнесла норвежка.
— Но ты мог бы сказать ей об этом помягче.
— Какая разница, если всё равно будет больно. Пусть лучше злится, так хоть немного легче.
— Пожалуй, ты прав.
Палуба погрузилась в тишину. Мне было интересно, о чём она сейчас думает, потому что я думал о ней.
* * *— Теняев, на выход, — раздался голос за дверью.
— С вещами? — спросил я.
— Копытами шевели, юморист херов, — огрызнулся военный. — Тебя полковник ждёт.
Я поднялся со шконки и покинул камеру. С момента моего заключения прошло уже двое суток.
Посетителей больше не было. Возможно, не пускали, а может, им просто нечего было мне сказать. И если первый день я провёл в изоляции с удовольствием, то утром Аду забрали, оставив меня наедине с моими мыслями. Естественно, никто мне ничего не объяснял, а рядовой, который приносил мне еду, не имел ни малейшего понятия о том, что происходит в лагере. И вот сейчас появился шанс всё выяснить.
Мы поднялись наверх, снова прошли через кают-компанию. Но на сей раз здесь было пусто, если не считать какого-то капитана, который кропотливо заполнял документы на своём планшете.
Солдат постучал в переборку и лишь затем вдавил клавишу открытия. Створки разошлись, и он тут же вытянулся в струну.
— Тащ полковник, заключённый Теняев по вашему приказанию прибыл. Заводить?
— Да, пусть заходит, — вернулся ответ.
Бравый боец развернулся, чтобы прокричать мне разрешение в лицо, но я бесцеремонно отодвинул его в сторонку и протиснулся в кабинет.
