Ибо есть регламент, нарушать который никто не рискнёт. В этом основное отличие от подпольных соревнований. Здесь всем совершенно плевать, насколько боец готов к схватке и имеются ли у него противопоказания.
Одного точно удара было достаточно, чтобы противник отдал богу душу, а я оказался на скамье подсудимых. А дальше все мои достижения, кубки и награды окончательно меня закопали. Прокурор умудрился преподнести их в качестве отягчающих обстоятельств. Так и закончилась моя карьера, не успев как следует даже начаться.
Подумать только: двадцать пять лет строгого режима. Говорят, в начале двадцать первого века за подобное можно было обойтись всего десятью, а то и восьмёркой. Но в последние годы законы сильно ужесточились. А мне устроили показательную всенародную порку, чтоб другим неповадно было.
Ну а в день приговора я лишился матери, последнего близкого человека…
— Лицом к стене, — прозвучала привычная команда перед кабинетом начальника тюрьмы.
— Заводи, — раздался ледяной тон Хазимуллина.
Я перешагнул порог и замер у двери.
— Карасёв! — гаркнул Эльдар Шарифович. — Наручники сними.
Надзиратель молча исполнил приказ и снова скрылся за дверью. Налицо куча нарушений режима. Вопрос в другом: чего ради? Слишком уж широкий жест со стороны хозяина, а значит, ему что-то нужно.
— Присаживайся. — Начальник вежливо указал на стул.
Я выполнил просьбу, с каждой минутой удивляясь доброте «хозяина» к своей скромной персоне.
— Кто такой Гагарин, знаешь?
— Естественно, — ответил я.
— Естественно… — передразнил Эльдар.
— Для вашего поколения это скорее нонсенс. Говорят, ты фантастикой интересуешься?
— Читаю, — односложно ответил я.
— Уже прогресс. Значит так, Теняев. Судьба решила дать тебе второй шанс… — Начальник намеренно не закончил фразу и сделал паузу, желая вовлечь меня в беседу.
— УДО? — сухо спросил я.
— Лучше, — растянул губы в улыбке Эльдар Шарифович. — У тебя есть возможность стать таким же, как Гагарин. Понимаешь, о чём я?
— Если честно, то не совсем.
— Ладно, это неважно, — поморщился Хазимуллин.
— Поставь закорючку вот здесь, и с завтрашнего дня ты свободен.
— В смысле⁈ — Казалось, удивляться дальше уже некуда, но нет, разговор становился всё страннее.
— Ты на свободу хочешь?
— Смотря что я за это должен сделать? — усмехнулся я.
Я прекрасно знал, как здесь решались подобные вопросы и как часто обещание свободы заканчивалось удавкой на шее сокамерника."
"— Молодец, не зря книжки читаешь, — похвалил меня Эльдар.
