Зато мы с Жухлым — не очень, потому как в следующую секунду на наши тела посыпался град ударов. Били нас со знанием дела, полностью игнорируя голову, чтобы мы не дай бог не отключились и прочувствовали всю экзекуцию до конца. Я всячески пытался смягчить попадания, то сворачивался калачиком, то крутился ужом, но положение явно было не в мою пользу. Кишки отзывались резкой болью после каждой встречи с тяжёлой обувью, а спина наверняка превратилась в один большой синяк.
Радовало, что мы всё ещё оставались живы, и я всё никак не мог понять: почему? Однако ответ не заставил себя долго ждать.
Закончив избиение, с нас срезали одежду, даже трусы сняли, извращенцы. Но самое интересное нас ожидало на рассвете.
Нас приковали наручниками друг к другу, а Жухлого заставили проглотить ключ. А спустя несколько минут мы вновь стояли на коленях, а русскоговорящий европеец присел перед нами на корточки.
— Что, Иван, думать, ты крутой? Сейчас я показать тебе, кто крутой. Я дать тебе шанс и посмотреть на крутой Иван.
— Говорить вначале научись, гондон картавый! — огрызнулся Жухлый и тут же заполучил звонкую пощёчину.
— Я сегодня хороший настроение, это ваш удача, — продолжил ухмыляться европеец. — Я настолько добрый, что даже дать тебе оружие. — К моим ногам упал крохотный перочинный нож, которым даже карандаш наточить казалось проблематично. — А ещё дать вам фора, целый час. Но потом я вас убивать, насмерть.
Я не сдержался и хмыкнул над последней фразой.
— Тебе смеяться? — тут же отреагировал он.
— Я посмотреть, кто смеяться последний. Бежать, сучки! — рявкнул он и зачем-то несколько раз выстрелил в воздух. — Я говорить: бежать!
Не дожидаясь пинка, я подхватил игрушечный нож, которому место только на ключах в качестве брелока, и мы с Жухлым рванули в лес, мелькая среди деревьев голыми задницами. Видимо, эта картина показалась синим очень забавной, и они грохнули дружным хохотом нам в спины.
Избитое тело отдавало резкой болью при каждом шаге, но пока по венам блуждал адреналин, мы упорно пёрли вперёд.
Естественно, дорогу при этом не разбирали, отчего кто-нибудь из нас периодически падал, неминуемо утягивая за собой товарища. В ступни постоянно впивались корни и мелкие камешки, что сильно влияло но скорость. А Жухлый так и вообще умудрился разодрать большой палец, когда споткнулся.
— Стой, — придержал приятеля я, и наручники жёстко врезались в запястье. — Так мы далеко не уйдём. Да и понтов с нашего забега — с гулькин хуй.
