Максимум через пятнадцать минут. Гипотерми́я наступит гораздо раньше, а мне ещё нужно в схватку вступить. Так что спрятаться здесь, похоже, не такая уж и прекрасная идея.
Примерно такие мысли крутились в голове, когда я мазал рожу илом, чтобы окончательно слиться с ландшафтом. Охотники были уже близко, я прекрасно их слышал. Да они даже не пытались таиться, разговаривали и хохотали во весь голос, понимая, что я перед ними беззащитен. Я чётко осознал момент, когда они наткнулись на тело Жухлого. Эти выкрики, когда охотник находит след жертвы, не спутать ни с чем, даже если ты совершенно не понимаешь язык противника.
Мне оставалось только молиться, чтобы эти мудаки сейчас разделились. Учитывая их уверенность в своём превосходстве, именно так они и поступят. Даже я бы совершил такой ход, будь на их месте. Ну а что, кого им бояться, голого раненого одиночку?
Меня уже натурально трясло от холода. Мысли по поводу глупости противника не очень-то помогали расслабиться. Я уже готов был сдаться, как вдруг услышал над головой назойливое жужжание.
Подсказки мне были не нужны. Уж чего-чего, а как работает дрон, я прекрасно знаю. Во мне словно второе дыхание открылось. Я моментально взял тело под контроль, расслабил все мышцы и перестал трястись. Робот облетел низину и умчался дальше, вдоль оврага.
Вскоре сверху донеслись голоса и, судя по тому, что я слышал, обход данной местности совершали всего двое. А через некоторое время я их даже увидел. Они замерли у самого склона, внимательно осмотрели низину, но меня так и не заметили.
Не так-то просто рассмотреть грязную рожу на фоне грязи. К тому же обзору мешала высокая трава и жидкий кустарник, которые оккупировали территорию возле воды.
Один из охотников присел на корточки, изображая опытного следопыта. Он что-то промяукал своему напарнику, а затем указал в противоположном от меня направлении. Тоже мне, мастер…
— Эй, Иван!— крикнул он, а затем добавил что-то на английском.
— Щас я те покажу, блядь, Ивана, — прошипел я.
Как только преследователи скрылись из вида, я покинул своё убежище и, стараясь не шуметь, пригибаясь, рванул вслед за ними.
Вот сейчас я был очень рад своей наготе. Ступни чувствовали старые ветки прежде, чем я переносил на них вес, что позволяло быстро сместить ногу в сторону. Я не издал ни единого звука, пока догонял своих палачей, которые беззаботной неспешной походкой шагали навстречу со смертью.
Человек, каким бы он ни был крутым, на самом деле очень хрупкий.
