Придерживая зверя одной рукой, я стянул одну лямку рюкзака, перекинув его вперёд. Руки слушались плохо. Раны на ладонях саднили, но по сравнению с ногой это было ничто. Лишь бы хватило сил стерпеть боль, когда я буду подниматься по верёвке.
Щенок засуетился, поняв, что я собираюсь сунуть его в мешок. Но выбора я ему не оставил. Да и он быстро понял, что вариантов не сильно много. Можно, конечно вырваться, но тогда придётся почувствовать на себе ледяную воду, а это ему явно нравится меньше. В итоге он всё же смирился.
К тому же понял, что в рюкзаке не так уж и страшно.
Я снова закинул его на плечи. Несколько раз взмахнул руками, разминая затёкшие мышцы, и направился к провалу. Дождь крупными каплями ударил в лицо, буквально за секунды вымочив насквозь всю одежду. На всякий случай я подёргал верёвку и убедился, что она всё ещё крепко привязана к дереву. С другой стороны, что ей будет? Даже если ствол повалило, деваться ей особо некуда.
Глубоко вздохнув, я ухватился за тонкий фал как можно выше и попытался подтянуть тело.
Резкая боль пронзила ладони, но я смог стерпеть и удержаться. А затем снова спрыгнул вниз, поливая себя последними словами, так как напрочь забыл про винтовку. Хорошо, что ещё в самом начале грозы я догадался приставить ее к стенке, так хотя бы не пришлось мочить руки. Впрочем, сухими их сейчас можно назвать с большой натяжкой.
Повесив оружие на шею, я снова подошёл к провалу и ухватился за верёвку. На этот раз боль уже не казалась такой резкой, хотя я всё равно терпел её на самом пределе.
Но мы выбрались.
Дождь хлестал как из ведра. Вокруг было сплошное месиво из перекрученных между собой деревьев. Один из стволов, видимо тот, чью тень я видел через дыру, валялся в опасной близости от провала. Буквально несколько сантиметров левее — и мы бы навсегда остались запечатаны в библиотеке, которая как раз и превратилась бы в склеп.
Поняв, что мы наконец-то выбрались на свободу, щенок затрепыхался в рюкзаке. И прежде чем я успел отреагировать, выскочил.
Он плюхнулся в грязь и, поджав хвост, умчался, прячась под кронами поваленных деревьев.
— Эй, ну ты чего? — Присев на корточки, я попытался высмотреть волчонка. — Всё же так хорошо начиналось.
Мне стало грустно. Не знаю, на что я надеялся, ведь даже на Земле приручить волка практически невозможно. А местные звери так и вообще не имеют ни малейшего понятия о домашнем уюте. Тем не менее я верил, что у меня получится, а оно вон как вышло.
