Нефтяная Венера

Скорее всего ничего он не замышлял. Может быть, просто перепутал название в аптеке. Устанавливать истину никто не стал. Дело закрыли, списав всё на трагическую случайность.

Мы сидим за круглым столом, молча рассматривая картину.

– Как ты её раздобыл?

– Я гулял там, и – вдруг трах! Авария! Я подошёл, дяденька лежит, не двигается. Не пристегнулся. Всегда надо пристёгиваться…

– Ну хорошо, а картину-то ты где взял?

– Она рядом с ним лежала. Я дверцу открыл и взял.

– А тебя никто не видел?

– Никто. Машин не было…

И как Ване удалось незаметно допереть её до дома?.

. Хотя… может, ещё объявятся свидетели… А картина-то ерундовая, не хочется из-за неё погореть…

– Папа, а это искусство? – прервал мои мысли Ваня.

– Что?.. Искусство?.. Трудно сказать… Наверное, не совсем искусство.

– Ну, чтобы картина считалась искусством, надо, чтобы она была… чтобы была… – Я запнулся. Оказывается, не так просто разъяснить то, что кажется очевидным. – Картина должна быть красивой. Вот!

– А разве она некрасивая? – удивился Ваня.

 – Она очень красивая!

Я смотрю на нефтяную «Венеру». Сказать, что некрасивая, нельзя… но ведь такие вещи не принято называть красивыми…

– Может, и красивая, не знаю…

– А зачем нужно искусство? – продолжает расспросы Ваня.

– Как зачем?! Зачем… Ну… чтобы показать людям то, что ты считаешь красивым. Типа того. Вот художник увидел красивую женщину, нарисовал её, и оказалось, что ты тоже считаешь её красивой.

Ваня широко раскрыл глаза и закрыл рот руками. Так в мультфильмах изображают сильное удивление.

Думаю, оттуда он этот жест и заимствовал.

– Что тебя так удивляет?

– Художник её специально для меня нарисовал!

– Да нет, Вань. Я в другом смысле сказал…

Но Ваня больше не слушает.

– Я понял это! Я понял! Поэтому я её взял! Он для меня нарисовал!!!

Принимаюсь фантазировать о том, кому бы «Венера» могла принадлежать. Разбогатевший простак заказал изображение возлюбленной… Овдовевшая леди за тридцать решила заполучить свой портрет кисти модного живописца… Или какой-то психованный художник всего-навсего решил создать новый символ России: фигуристая блондинка, нефть, берёзки…

После смерти мамы с папой я вернулся в родительский дом.

Всё казалось новым и чужим. Мои детские книжки, которые читали Ване, моя одежда, которую я носил в его возрасте, и куча незнакомых вещей были разбросаны повсюду. Я сидел в гостиной, где когда-то впервые поцеловал Лену, где обнимал её под роялем. Лампочка-индикатор на телевизоре была заклеена изолентой.