Нефтяная Венера

Уж не водятся ли поблизости, кроме крыс, ещё и зебры?

Некоторые балконы украшены попытками хозяев их застеклить. Кособокие рассохшиеся рамы, не подходящие по размеру друг к другу, высотой в пол-окна и застеклённые лишь кусками. За окнами кухонь свисают авоськи с продуктами. Вороны норовят стащить эти припасы, и тогда неопрятные толстухи или мужики в несвежих нижних майках распахивают окна и шугают птиц.

У подъезда спит несколько автомобилей: один-два на ходу, остальные – вросшие колёсами в грязь и накрытые, будто саваном, истлевшим брезентом.

– Пап, а правда Москва – самый красивый город на земле?

Я оглядываю мир вокруг себя:

– Ну… – Вопрос меня огорошил. – Может быть, не самый, но один из самых – уж точно…

Молча идём дальше. Ваня никогда не видел других городов. Я видел. Я понимаю, что окружающая грязь и нищета никак не вяжутся с красотой, но что-то во всём этом есть… что-то противоречивое, парадоксально красивое, как в нефтяной «Венере». И Ваня увидел это.

Я иду с Ваней рядом, и внутри меня разливается это чувство. Любовь к брошенным «Жигулям», чей хозяин давно умер, к жирным швам между панелями, к авоськам за окнами. Впервые на меня нахлынула любовь к миру. Без всяких оговорок. Просто любовь.

Найдя нужный дом, позвонили в домофон.

– Слушаю вас, – ответил тот же низкий голос, что и в трубке.

– Ирина, это Фёдор, мы с вами договорились… – объясняю я.

– Заходите, третий этаж, – донеслось из передатчика. Замок протяжно пищит. Ваня тянет дверь на себя, мы входим в тёмный подъезд.

Пахнет протухшей водой. А может, мёртвыми крысами, разлагающимися в подвале. Одна из дверей третьего этажа, простеганная ромбами чёрного дерматина, приоткрыта. Предупредительно громко вытирая ноги и покашливая, мы заходим в квартиру.

Из комнаты показалась полная брюнетка с проседью, в расписном халате.

– Здравствуйте, Ирина.

– Здравствуйте, тётя Ира.

– Вы Фёдор? – обращается она ко мне.

– Здравствуй, Ваня. Одежду вешайте туда, тапочки здесь. Как добрались?

– У нас район специфический. Тут разлом в энергетической коре проходит. Сильное поле бьет из земли. Чай, кофе?

– Спасибо, перед выходом попили, – отказываюсь я.

– Тогда пройдёмте. – Ирина манит нас за собой в комнату.

Жарко, пахнет вчерашним супом. Окна заклеены, форточек нет. Ирина не проветривает.