Нефтяная Венера

Большая часть свечей погасла, но затем они снова вспыхнули. Ваня дунул ещё раз. Некоторые погасли окончательно, но тлеющие фитили других опять загорелись.

Тут уже мы все принялись дуть и усилиями четырёх пар лёгких вроде как победили непокорные свечи. В честь этой небольшой победы Соня даже залихватски свистнула.

– Что это за свечи такие, негаснущие?

– Это, наверное, специальные свечи, чтобы от ветра не гасли во время крестного хода! – догадалась Маша.

И тут свечи вспыхнули опять.

Убрав со стола, мы переместились к печке.

Больше десяти лет назад я опробовал на ней свои первые дизайнерские идеи: содрал побелку и пригласил мастера заменить чугунную дверцу на стеклянную. Люблю натуральный кирпич, а стеклянная дверца превращает топку в огненный телевизор. Поленья трещат, искры от влажных дров летят снопами, мечутся огненными мухами и уносятся в трубу. Огонь вырастает на поленьях и пригибается, словно трава на ветру. У дедовского Фонарика я раздвигал пряди шерсти, и они расходились, обнажая белую кожу в проборах. Так и языки пламени расходятся в стороны, будто под чьей-то ладонью, обнажая чёрную древесину.

Ленты дыма струятся прозрачными шарфами девушек. В самом пекле, в центре горящих дров, образуется оранжево-белая подрагивающая лава. Она трепещет на манер искусственного камина. Поленья трескаются на ломти, на соты с сажево-серебряным мёдом. Огонь перебирает их, ласково, как пальцы Ромео кудри Джульетты. Иногда, без видимой необходимости, Ваня с видом толкового хозяина ворошит в топке кочергой.

Тогда дрова издают звуки «п-с-с-с-ш-ш-ш-ш» и похрустывают.

Соня крутит большие, цвета слоновой кости, ручки на старом радиоприёмнике «Ригонда». Бегунок перемещается по стеклянному табло, размеченному городами всего мира. Шуршание и обрывки голосов – русских, немецких, французских. В углу табло горит зелёный огонёк. А вот и какая-то тихая музыка…

– Слушай, Вань. Я одну вещь в спектакле не поняла: почему Ромео и Джульетта после отравления вскочили и принялись танцевать? – разомлевшим голосом спросила Маша.

– Джульетта отравила себя и Ромео, чтобы родиться.

– Что значит «родиться»? – Маша не отрывает глаз от огня. – Они же умерли.

– Нет, приняв яд, они родились.

– Хочешь сказать, смерть – это рождение?..

– Нет, конечно! – Ваня захохотал над Машиной несообразительностью. – Просто яд позволит ему родиться!

– Но из-за яда он умрёт!

– Не умрёт, а ро-дит-ся! – Ваня даже по слогам произнёс, чтобы понятнее было.

Все задумались, уставившись на огонь.