Нефтяная Венера

Паузу опять прервала Маша:

– А давайте рассказывать разные истории.

– Ну, не знаю, страшные какие-нибудь…

– Сочинение на тему «Как я провела лето»! – перебила Соня и засмеялась. Я подхватил, хотя чего такого смешного? И Ваня засмеялся, и Маша.

– Короче, когда я была совсем маленькая, я жила с русской бабушкой в деревне.

– Хорошая бабушка была, – вставила Соня. – Это наша общая бабушка.

– Да. И вот она купила мне цыплят.

– Жёлтых? – уточнил Ваня с видом опытного куровода.

– Ну да, обычные жёлтые цыплята, двухнедельные.

Такие пуховые снежочки…

– Очень страшно! А-а-а… – завыла Соня, подражая привидению. Ваня громко засмеялся. Соня, Маша и я подхватили, а когда успокоились, Маша продолжила:

– Мы их поселили в сарае, построили специальный уголок, я им кашу насыпала, водичку налила…

– Водичку… ха-ха-ха!

Сквозь смех понимаю, что странно так веселиться от того, что давным-давно цыплятам налили водичку.

– А на следующее утро обнаружилось, что одного цыплёнка съели, – с трудом закончила фразу Маша, и все буквально покатились со смеху.

Первой опомнилась рассказчица:

– А чего такого смешного?

– Кто съел? – перебил я.

– Бабушка? – сузил Ваня круг подозреваемых.

Хохот. Даже слёзы на глазах выступили, так смешно.

– Не бабушка, а ёжик! Под домом жила ежиная семья, и разодранный цыплёнок был их рук делом.

– Ежи с руками. Представляю! – икая от смеха, сказала Соня. Снова все заржали.

– Слушайте дальше. – Маша хихикнула. – Шесть дней подряд каждую ночь пропадал один цыплёнок, а с субботы на воскресенье ежи устроили настоящий Холокост.

Загоняли цыплят в щели и жрали заживо. Наутро мы с бабушкой обнаружили недоеденных цыплят между досками, и я впала в ужасную истерику. Я хотела мести, обзывая ежей фашистами. Помните, это слово было самым страшным. Когда я в Париж с мамой вернулась, в школе все удивлялись, что я плохих мальчиков фашистами обзываю. В общем, бабушка успокаивала меня, но я устроила настоящую истерику. Когда приехал папа, я потребовала убить ежиную семью. Сначала папа пытался отвлечь меня игрой, но я была непреклонна. Капризничала, отказывалась есть. У меня даже температура поднялась, я просто мечтала о смерти ежей. Тогда папа, очень грустный, выставил блюдечко с молоком возле дома и выманил всех ежей. Каждого ежа он сажал в коробку. У них такие серые мордочки, как у поросят. Когда все ежи были в коробке, папа в последний раз посмотрел на меня.