Нефтяная Венера

Например, «и» она произносит как-то ближе к «ы». Сделав выразительную паузу, Маша рявкнула:

– Э-э-э-эх! – И давай так лихо петь и играть, будто выросла в купеческом кабаке:

Пальцы, перемазанные йодом, бегают по белым клавишам туда-сюда. Пение и музыка ускоряются.

Ваня схватил чехол от пианино, завернулся, взвизгнул и пустился в пляс.

– У него слабое сердце! – кричу на ухо Маше, пританцовывая.

Она даже не ответила, просто эхнула ещё раз и отмахнулась от меня. Обвожу взглядом гостиную: даун в тоге из чехла топчет скромный урожай яблок, спекулянтша второсортными картинами с подбитым глазом выкидывает коленца, а всем вертепом заправляет француженка-драчунья, наевшаяся напичканных стимуляторами консервов.

Соня хохочет, сбрасывает валенки, стаскивает с ноги кружевной гольф и принимается размахивать им над головой.

Ваня стаскивает носок, валится на пол, смеётся, крутит носком, подражая Соне. Она накинула гольф Ване на шею и притянула к себе. Он неуклюже обхватил Соню руками. Ой-ой-ой, что будет… Ваня всё-таки к женским ласкам не привык…

На клавиатуре что-то красное.

Ну вот, йодом заляпала, оттирай теперь… Пригляделся. Кровь! Из разбитых пальцев Маши потекла кровь! Она не замечает, шарашит по клавишам и горланит:

Крови всё больше. Она остаётся везде, где пробегают Машины пальцы. Кричу, она не слышит. Что же такое творится?!

Весь этот адский кавардак завершил его вдохновитель, Ваня. Неумело поцеловав Соню в щеку, он схватил свой рюкзачок, расстегнул молнию и выхватил оттуда…

Как же я недоглядел…

Ваня выхватил из рюкзачка сложенный вчетверо холст.

Если бы я знал, что он его с собой таскает…

Сначала мой сынок бухнулся на одно колено, как бы преподнося холст Соне. Та сделала реверанс, ещё не понимая, что перед ней.

– Ваня! – крикнул я, подал какой-то нелепый запрещающий знак и шагнул в их сторону.

Он даже не повернулся. Развернул холст и принялся размахивать им, как тореадор красным платком. Всё замелькало передо мной. Голая женщина в нефти, Соня с синяком, Мария-Летиция-Женевьева с окровавленными руками…

Ваня бросил холст на пол, вскочил на стул, расстегнул штаны и давай писать.

Струя попадает точно в тело нефтяной «Венеры».

Музыки больше нет. Только струя о ткань.

Неужели обязательно устраивать такую расхуяку…

Последние капли упали в полной тишине.

За моей спиной Маша чиркнула зажигалкой. Затянулась.

– O, putan!!! Кровь!

Все обернулись на её визг. Маша уставилась на свои руки и грохнулась в обморок.