Негодяй

Однако та сообщила ей, что не сможет подменить ее в пятницу. В этот день Тельма вела занятия на медицинском факультете Нью-Йоркского университета. Тем не менее они нашли выход из положения. Тельма сказала, что ее коллега могла бы подежурить в пятницу вместо Максин.

Затем Максин сделала еще несколько звонков, утрясла все дела, назначенные на пятницу, и к восьми часам вечера приняла решение. Она полетит в Марокко, тем более что Блейк облегчит ей задачу, прислав свой самолет. Помогать детям — ее долг.

Максин часто вспоминала мудрость из Талмуда: «Спасти одну жизнь — то же самое, что спасти целый мир». Должно быть, Блейк тоже в конце концов понял это. Он долго взрослел — и вот в сорок шесть лет превратился в настоящего человека.

Дождавшись, когда наступит полночь, она позвонила Блейку. В Марокко в это время было раннее утро. Максин пыталась дозвониться на два его сотовых телефона, и наконец он ответил. Голос Блейка звучал еще более устало, чем накануне. Он всю ночь провел на ногах.

Там, где находился Блейк, это было обычным делом. Спасатели не тратили время на отдых. Если Максин доберется до места катастрофы, она тоже впряжется в работу и забудет о себе. Блейк жил теперь по суровым законам, которые предписывала чрезвычайная ситуация.

— Я приеду, — не теряя времени, заявила Максин.

Услышав эти слова, Блейк заплакал от избытка чувств. Это были слезы радости, усталости, страха и благодарности. Блейк впервые в жизни сталкивался с человеческим горем, и все, что творилось вокруг, потрясло его до глубины души.

Ему было трудно справиться с эмоциями.

— Я могу вылететь в четверг вечером, — продолжила Максин.

— Слава Богу, Максин… У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Ты чудесная женщина. Я люблю тебя всем сердцем.

Максин сообщила, какие сведения ей необходимо получить по приезде и что именно она хотела бы увидеть. Блейк обещал свести ее с должностными лицами и получить доступ в больницы.

Максин намеревалась использовать каждую минуту своего пребывания в Марокко с максимальной пользой. Блейк тоже хотел этого. Он обещал выполнить все ее просьбы и, прежде чем закончить разговор, снова поблагодарил Максин.

— Я горжусь тобой, мама.

Дафна стояла на пороге спальни Максин и слышала весь разговор. По щекам девочки катились слезы.

— Спасибо, дорогая моя! — Максин, подойдя к дочери, обняла ее. — А я горжусь твоим папой.