— Могла бы вместе с Кириллом потом работать, а теперь что? — разводит руками мать.
Так. Стоп. Едва держусь.
— За всякими бомжами гоняться будет и бумажки разгребать.
Много они знают.
— Ну, может, хоть замуж выйдет и тогда успокоится.
Видимо, у меня спрашивать никто не собирается.
— Правильно! — поддакивает папа. — Там и детишек нарожает. Пускай уж лучше вообще дома сидит, чем этой дурью занимается.
А вот теперь достаточно.
— Хватит! — отрубаю, сжимая кулаки. — Если что, я здесь! Видите? Вот она я! — как ненормальная размахиваю руками перед их ошарашенными лицами.
Пофигу. Прощай, стоп-кран. — Во-первых, дома сидеть я не собираюсь, а буду работать по профессии, нравится вам это или нет. Во-вторых, — хватаю кислород, переводя дыхание, — я не собираюсь детей заводить!
""Уж точно не с Должанским"". - хочется не просто закричать, заорать, но скрипя зубами, проглатываю эту фразу.
От злости на куски разрывает. От беспомощности выть хочется. От непонимания с крыши спрыгнуть.
— Это твой муж решать будет! — отрезает отец.
Вот, значит, как?
Тормоза отказывают. Нервные клетки безвозвратно тлеют. Предохранители перегорают один за другим.
Стискиваю кулаки до разрыва кожи под ногтями. Челюсти сжимаю до скрежета. Глаза застилает красная пелена. Монстр воет. Тараканы пляшут."
"— Не бу-дет ни-ка-ко-го му-жа! — цежу по слогам и, срываясь с места, несусь в свою комнату.
Едва оказываюсь внутри, хлопаю дверью так, что дрожат стёкла в рамах.
Похеру. Пошли они.
Бесит! Растаскивает, мать вашу!
Я реально всех этих словечек от Северова нахваталась или они всё время на подкорке сидели?
Выдыхаю медленно.
Жадно затягиваюсь кислородом. Устало подхожу к шкафу и скидываю одежду.
Не помешало бы принять ванную, но запах Артёма на моей коже откладывает эту процедуру. И так надо как-то до утра протянуть без него, а там можно и вздохнуть спокойно.
А завтра вечером? Забыть, что такое душ, только чтобы им пахнуть? Не лучшая идея.
Нехотя тащусь в ванную и встаю под обжигающие струи. Даже ссора с родителями не гасит внутреннего пожара, который распалил Тёма.
Этот треклятый узел в животе никуда не уходит.
Вспоминаю секцию.
Губы Артёма на моей груди. Пальцы, сжимающие чувствительные соски. Твёрдая плоть, упирающаяся в живот.
Прижимаю ладонь к животу и опускаю до лобка.
Машина. Заднее сидение. Кожа к коже. Горячие касания. Томные поцелуи. Глухие стоны. Неконтролируемая дрожь. Смелые пальцы. Огненные мурашки. Ток под кожей. Огонь по венам. Разгорячённые тела.
